Кружки

Анна Минина (Чаплянка)

Каждый родитель мечтает о лучшем будущем для своих детей — о том, чтобы они были благополучны и счастливы. Мы не были исключением.

Вот только чем мы могли обеспечить им светлое будущее при наших весьма скромных возможностях? Ответ, как нам тогда казалось, был очевиден — образованием. Хорошее образование — это и ключ к успеху, и пропуск в приличное общество, и гарантия интересной, а главное — хорошо оплачиваемой работы. А начинать, по нашему убеждению, надо как можно раньше. Желательно вчера.

В первые годы жизни, еще «там», наши малыши в сад не ходили — обстоятельства сложились так, что я, как говорится, «засиделась» в декрете почти на пять лет. Муж работал допоздна, и функция «педагога раннего развития» досталась мне. Мы начитались умных книжек про развитие интеллекта, купили кубики с буквами, обучающие игры, конструкторы — всё, что только можно было достать в эпоху тотального дефицита.

И дело пошло. Первое слово, которое произнес наш старший сын, было вовсе не «мама» и не «папа», а гордая буква «А». Он показывал пальчиком на коробку с кубиками и восторженно повторял: — А! А! К двум годам он знал почти все буквы, а в три уже читал. В четыре, увидев англо-русский словарь, изумился: — А это что за странные буквы? Пришлось делать карточки с английским алфавитом, где на обороте русскими буквами было написано, как их «правильно» называть.

Вскоре добавился иврит. Мы как раз собирались в Израиль, и у нас дома водились материалы из Сохнута. На одном из листков был ивритский алфавит с русской транскрипцией. Через полчаса сын знал все буквы. А у меня, признаюсь, на это ушла неделя. Младший, как водится, старательно копировал старшего и не отставал: в три года уже писал короткие фразы печатными буквами.

А потом — Израиль.

Первое время вся образовательная нагрузка снова легла на меня. Я читала детям книжки, играла в развивающие игры, даже сделала собственными руками знаменитый «Уникуб» по инструкции из книжки супругов Никитиных. Занимались, конечно, на русском языке — другого-то у нас еще не было. Что происходит в израильском садике, я тогда еще слабо понимала, и надеяться на систему образования было страшновато. Ждать, пока дети выучат иврит, мне казалось расточительством: в их возрасте месяц — целая эпоха!

Потом мы обжились, купили квартиру, нашли работу — и свободного времени стало значительно меньше. Зато появилась возможность платить за кружки. Теперь, думали мы, дело пойдет: нашими чадами займутся профессионалы.

Район, куда мы въехали, был новый, пахнущий цитрусовыми садами. Примерно шестьдесят процентов населения составляли новые репатрианты. В местной школе до двух третей учеников были русскоязычными. А среди репатриантов оказалась целая армия бывших работников образования всех мастей. Педагоги, стосковавшиеся по работе, развернули бурную деятельность. Столбы и заборы запестрели объявлениями: «Кружок английского языка», «Рисование и аппликация», «Физика для малышей», «Шахматы с удовольствием». Цены — почти символические.

Началась настоящая образовательная лихорадка. Ассоциация учителей-репатриантов открыла вечернюю школу с занятиями по языкам, математике, физике — и всё на русском. У нас загорелись глаза. Просто педагогическое Эльдорадо! Постепенно подключились и школьные кружки, и спортивные секции, и программы для одарённых детей. На наших сыновей шла настоящая охота — их все хотели учить. Однажды нас остановили прямо на улице: — Хотите записаться в танцевальную студию? У нас катастрофически не хватает мальчиков! Но дети отказались решительно: танцы были занятием «девчоночьим».

Так у сыновей появилось расписание, достойное министерства образования: по два-три кружка в день. Таблица висела на холодильнике. Дети ходили на занятия самостоятельно: пешком, на велосипеде или на автобусе. Однажды младший сын пришел из школы и спросил: — Мама, мы что, богатые? — С чего ты взял? — удивилась я. — Да в моем классе только у меня кружки каждый день!

Что ж, приоритеты у нас были понятны: одежду — на распродажах, мебель — со скидкой, но на кружки денег не жалели. Это было во имя будущего. Выбор был в основном добровольным, но существовало правило: если записался — ходи до конца года.

С возрастом расписание редело — школа прибавляла нагрузку. Дети ворчали, что им никто не нужен, мы — не соглашались. Теперь, оглядываясь назад, думаю: возможно, мы слегка перестарались. Перегнули палку, переборщили. Возможно, упустили что-то другое, не менее важное… Но, честное слово, ведь мы искренне хотели как лучше.