Трудоустройство и «предложение»

Муся Ройтман

Когда я наконец-то благополучно дембельнулась после слишком длинной, слишком тяжелой и изматывающей службы, я пообещала себе, что теперь как минимум месяц проваляюсь на диване с книжкой перед телевизором и пальцем об палец не ударю.

Через неделю я начала работать.

Это была довольно большая и приличная фирма по трудоустройству. По тем временам вроде бы шестая по размеру в Израиле. Наш филиал находился на тихом бульваре в компании еще с пятью филиалами конкурирующих фирм.

Я брала интервью, уточняла анкеты, писала заключения и трудоустраивала клиента. Ну или не... Поскольку я неплохо владела русским языком, то мне ожидаемо достались все «русские», с ударением на тех, кто, за исключением русского, другими языками не владел. А поскольку шел 97-й год, русскоязычная публика представляла собой в основном рабочий класс среднего возраста, процентов на 60 с высшим образованием и слабым ивритом.

Мы спелись. Я и клиенты. Я человек общительный и обаятельный, чего уж прибедняться. Свидетели подтвердят. Клиенты прибегали проведать, узнать, есть ли что-нибудь новенькое, поделиться новостями. Приводили родных, знакомых и нуждающихся. Я была своя.

Мне нравилось и у меня получалось. Один раз мы всем коллективом получили премию за то, что я перед Песахом за две недели заслала в фирму «Мацот Даненберг» три сотни сезонных рабочих. До сих пор недоумеваю, почему премию дали всем.

Однажды я была очень горда собой, когда устроила в новый магазин известной сети одежды нескольких женщин в возрасте 40–50 лет, которые ужасно боялись и говорили, что недостаточно знают язык. Уломала, уговорила попытаться, на пальцах станцевала, что им нечего терять, кроме своих цепей. И пристроила всех.

Мне особенно нравились «безнадежные случаи». Раз в несколько дней приходил здоровенный молодой молчаливый парень, сидел, смотрел грустно и хотел работать. Но вот никто не хотел его брать, потому что тот совершенно не шел на контакт. Я его тормошила, пыталась разговорить, он опускал глаза и мычал что-то невразумительное. Я поднапряглась и дала шанс. И через несколько дней счастливый работодатель хвалил меня по телефону за усердного и непривередливого работника. Работка была еще та, но парень был силен. Через пару недель после этого он зашел в офис с огромным букетом цветов, сказал: «Это вам», вручил и ушел, оставив наш коллектив замершим в немой сцене.

Подарки. Мои сотрудницы ужасно завидовали, потому что «русские» благодарили. Меня. Букеты, конфеты... Уже после. Я в лицо помню каждого дарителя. Хромой мясник, устроенный в продовольственную сеть, — круглая коробка шоколадных бонбоньерок с вишней. Толстая весёлая грузинка, детей которой я пристроила на лето, — три горькие шоколадки с орехами. Женщина-химик, химзавод, — крем для лица на оливковом масле, ею собственноручно состряпанный. И другие. Я принимала, потому что дарили так трогательно, так от души, что отказать было невозможно.

Были, конечно, и неприятные моменты. Но их я постаралась забыть.

А еще был Толик. Водитель грузовика свыше 15 тонн. Голубоглазый симпатичный блондин родом из Мозыря. Он сел напротив, протянул анкету, ответил на вопросы, а потом сказал: «Выходи за меня замуж». Я отказывала ему четыре раза. Он не сдавался, приходил, улыбался, заглядывая в лицо, и заводил шарманку: «Давай, выходи за меня. Уедем в Германию, куплю тебе домик на берегу озера. Представляешь, какая красота? А по вечерам — что хочешь: гулянки, оргии!»

Но я устояла. До сих пор не могу понять, почему я должна была соблазниться на оргии. Толик! Если ты водишься на просторах интернета, мне интересно: ты купил себе домик на берегу германского озера?!