Краткий курс дезориентации

Vladimir Yanovsky

Я проснулся и сказал Марине:

– Мы здесь уже давно. Иерусалим видели только по телевизору. Может, поедем?

– Давай с экскурсией. Организованно. С гидом.

– Зачем? Я читал путеводители. Ориентируюсь отлично.

Марина посмотрела на меня.

– Да-да, с экскурсией. В панамках, – язвительно продолжил я.

– Тогда езжай один. И хотя бы карту купи.

Кивнул. Карту, разумеется, не купил.

Автобус Тель-Авив — Иерусалим.

Я ехал один. Марина осталась дома.

Приморская парная закончилась, дорога поползла в горы.

Иерусалим ударил в глаза белым камнем. Камень был под ногами, над головой, поверх зелени – везде.

Вышел у Яффских ворот, закурил и подумал: что здесь может пойти не так?

Старый город – каменный квадрат километр на километр.

Зашёл, впечатлился, вышел.

План был надёжен, как швейцарские часы китайской сборки.

Я захожу – и сразу тесно.

Камень, арки, узкие улочки, лавки, свисающие тряпки. Крики продавцов.

– Мистер! Очень дёшево! Русский? Американ?

– Исраэли! – говорю.

Торговец смотрит на мои сандалии с носками, потом мне в глаза.

Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу.

– Туристы – там, – машет он рукой и теряет интерес.

Иду дальше. Направо, потом налево.

Золото сменяется керамикой, керамика – специями.

Запахи такие, что хочется плюнуть на карьеру инженера, надеть халат и торговать зирой до конца дней.

Фотографирую. Думаю: вот она атмосфера, вот история.

В какой-то момент замечаю высокого человека с камерой.

Он стоит в потоке людей, никуда не спешит, ловит свет.

Ныряю в арку.

Через десять минут улицы перестают отличаться друг от друга.

Я пытаюсь запоминать ориентиры.

Лавка с коврами и сувенирами. Потом лавка с теми же коврами, но с другой стороны.

Потом лавка, где ковры и сувениры выглядят точно так же, как в двух предыдущих.

В какой-то момент ориентиры заканчиваются, а город – нет.

Иду по чутью. Обычно оно работало – я когда-то ориентировался в лесу.

Но здесь чутьё ведёт меня в тупики.

Иду туда, где должны быть ворота.

Стены только сдвигаются.

Возвращаюсь назад, сворачиваю туда, откуда пришёл.

Человека с камерой уже нет.

Выхожу на другую улицу.

Тоже узкую, тоже с лавками. Не ту.

Ничего, думаю. Спокойно.

Надо просто вернуться к Яффским воротам. Геометрию ещё не отменили.

Выхожу на какую-то «площадь».

Дети играют. Женщины сидят на ступеньках и чистят овощи.

Жизнь идёт.

Ворот нет.

Спрашиваю мужчину:

– Слиха. Эйфо Яффские ворота?

Он что-то говорит на арабском и машет рукой вглубь тоннеля.

Я иду туда.

Тупик. Красивый, древний, но тупик.

Мимо проходит группа туристов с гидом.

Они слушают его и фотографируют стены.

У них всё хорошо.

Смотрю на них так, будто они лично виноваты в том, что я топографический идиот.

Я сажусь на ступеньки. Вокруг шум, гам, чужие языки.

А я здесь живу, плачу налоги, говорю «шалом» без акцента и не могу найти выход из этого каменного квадрата. Тут меня и найдут археологи.

Иерусалим победил.

От самоуверенности не осталось ничего.

Я понимаю, что есть только один человек, которому я сейчас могу позвонить.

Поднимаю голову – рядом лавка с сувенирами.

За прилавком скучает продавец, рядом старый бежевый телефон «Безек».

Кладу шекель на стекло и показываю на трубку.

Он кивает, даже не спрашивая зачем.

– Алло?

– Я потерялся.

Пауза

– В смысле?

– В прямом. Я больше никогда не выйду отсюда.

Марина вздохнула. Я услышал, как она закрывает книгу.

– У тебя что, иерусалимский синдром?

– Со знаком минус.

– Иди к Стене Плача. Все дороги ведут туда. Там площадь большая, найдёшься.

– Я не знаю, где она.

– Спроси. Все знают.

Легче не становится, но теперь у меня появляется цель.

Я выхожу из лавки и вижу рядом того самого высокого человека с камерой.

"Слиха. Эйфо Котель?"

Он опускает камеру и смотрит поверх очков.

– Потерялся? – спрашивает он по-русски.

– Да. Совсем.

Он усмехается.

– Тогда пойдём.

Он идёт, и город перед ним расступается.

Поворот, арка, лестница вниз.

Хаос начинает складываться в маршрут.

Мы выходим на площадь.

Стена Плача перед нами. Огромная, заполненная гулом молитв.

– Вон там выход к Мусорным воротам. Там автобусы, – машет он рукой.

– Спасибо. Огромное. Как вас зовут?

– Михаил Левит. Можно Миша.

Он снова поднимает камеру, будто разговор окончен.

– Вы часто так помогаете?

– Многие теряются. По-другому здесь не бывает. Место такое.

И уходит в толпу.

Выход нашёлся легко.

Указатели стали читаемыми.

Алия – тот же Старый город.

Заходишь уверенным. Блуждаешь.

Но выйти должен сам.

А Марина была права. Надо было ехать с гидом.