Сирена для меня звучит на идиш.

И все «миклаты»* — «мамады»** у меня прочно ассоциируются с языком идиш...

Мы приехали в Израиль в конце 1990-го. Поселились у родственников. Там, в просторной бат-ямской квартире (это же невиданная роскошь — целые 4 комнаты на «всего лишь» 9 человек), мы и встретили войну в Заливе. Во время иракских обстрелов мы закрывались в оклеенной плёнкой и скотчем «герметичной» комнате, которая должна была уберечь нас от химического оружия (примерно как сегодняшний «мамад» спасает от баллистических ракет).

Интернета не было, мобильных телефонов не было, телевидения как такового тоже не было, а то, что было, мы всё равно не понимали. В бат-ямской русской библиотеке я набрал книг и коротал долгие прифронтовые вечера за чтением Шолом-Алейхема, Эфраима Севелы и переводов израильских классиков (полные собрания сочинений Куприна, Паустовского и Чехова ехали малой скоростью вместе с льняными скатертями, земляничным мылом и сервизом «Мадонна»).

Ещё было радио! Но иврита мы не знали. Русское вещание было каким-то сбивчивым и постоянно опаздывало с объявлениями о тревоге. Поэтому молодое поколение (тогда молодое) слушало радио по-английски. Но английского не знало старшее поколение. И так как право «первого радио» принадлежало старейшине нашего израильского племени — дяде моей мамы (бывшему главному инженеру крупного минского завода, а во время описываемых событий — бат-ямскому пенсионеру), то в ответственные моменты «Голос Израиля» переключался с английского на идиш, и дядя, чувствуя языковое превосходство над детьми и внуками, командовал парадом.

Так и запечатлелась в моей памяти ТА война, наша первая война в Израиле: «Попугаем, говорящим на идиш» Севелы и голосом диктора из радиоприёмника: «Гейт арейн ин дем фаршфертен цимер» («зайдите в герметичную комнату»), «Ахтунг! Хашаш фун а химише атак» (переводить не надо?).

И главной фразой, которая стала мемом нашей семьи, фразой, которую я и в радости, и в грусти повторяю как заклинание уже 35 лет: «Лейг а насе шмате унтер дер тир» («Положите мокрые тряпки под дверь»).

С тех пор прошла жизнь. Ушло поколение старейшин. Сегодня мы уже старше наших тогдашних родителей. Мы сами уже родители. Мы были уверены, что когда у нас родятся дети, они не должны будут служить в армии. А дети не просто отслужили, а отвоевали кто по одной, а кто по две и по три войны, и продолжают воевать. Меняются наши враги, одни людоеды сменяются другими: Ирак, Ливан, Хамас, Йемен, теперь Иран... И все они хотят нас убить.

Многие друзья уехали. А мы остались. И продолжаем класть наши «мокрые шматы» под наши двери. Но мы точно знаем, что «И это пройдёт», как говорил один мудрый диктор. И очередных жаждущих нашей смерти безумцев перемелет история. Нужно только запастись терпением, выполнять распоряжения службы Тыла (на любом известном вам языке) и помнить высказывание рабби Зуси из Мяделя: «Положите ваши мокрые шматы под ваши двери и ждите, когда мимо ваших дверей проплывёт труп вашего врага».

* Миклат (מקלט) — бомбоубежище (ивр.)

** Мамад (ממ"ד) — защищённая комната в квартире (ивр.)