Намедни прочитал историю людей, которые по дороге в Эйлат заехали в Газу, и вспомнил свой случай. 1993 год.

Мы год с чем-то в стране. Я работаю геодезистом, и у меня есть первая рабочая машина — «Субару Тендер» с двухместной кабиной и будкой со скамейками сзади. Такие «Субару» сейчас встречаются только с табличками «рехев асфанут» (раритет).

Инструкция по эксплуатации: раз есть машина — надо ехать. У нас были родственники в Гиват-Зееве, а мы жили в Бат-Яме. Ни смартфонов, ни GPS. Атласом я тоже еще не обзавелся. Поговорили по телефону, родственник объяснил: едешь на Иерусалим, потом налево, а главное — не пропустить поворот направо в Гиват-Зеев.

Едем втроем: я с мамой в кабине, сестра в будке сзади. Еду по инструкции, повернул налево. Доезжаю до КПП. В мою сторону проезд свободен, а навстречу — жуткая пробка на километр. Я еще порадовался: «Хорошо, что нам в эту сторону!»

Штирлиц заподозрил неладное. Постепенно замечаю странности. Номера на машинах вместо желтых становятся белыми. Такси, наоборот, желтеют. Архитектура на Бат-Ям не похожа, да и на Нью-Йорк тоже, несмотря на желтые такси. Когда на лавках исчезли вывески на английском и остались только арабские, я понял: что-то пошло не так.

Останавливаюсь у таксиста. Мы оба удивлены. Я — тем, что встречаю в Израиле человека, который не знает иврита. Он — тем, что слышит иврит (видимо, в последний раз он слышал его во время войны из окопа напротив). Но он оказался дружелюбным. На нулевом английском мы друг друга поняли.

— Езжай назад, — говорит, — как увидишь вывеску «Гиват Зеев», тёрн лефт.

«Я свой, не стреляйте!» Разворачиваюсь, еду обратно и упираюсь в хвост той самой пробки. Решаю пойти на КПП пешком, чтобы спросить дорогу и не стоять зря. Оставил маму с сестрой сторожить машину («чтоб арабы магнитофон не сперли») и пошел.

Когда я приблизился к солдатам на расстояние выстрела, они закричали: — Стой! Стрелять будем! Я ору в ответ: — Я свой! Еврей я!

Они подпустили поближе, не сводя стволов. Рассмотрели, что не араб, смотрят как на инопланетянина.

— Ахи (братан), ты как тут очутился?

— На машине, — говорю. — Я мимо вас проезжал в ту сторону, хоть бы кто сказал, что не стоит!

— Окей, а машина где?

Я объясняю, что оставил ее на горизонте, чтобы в пробке не стоять.

— Так тебе машина больше не нужна? — спрашивает солдат.

— Да нет, я там маму и сестру оставил машину сторожить...

Тут с ними произошла резкая перемена.

— Ахи, — говорит главный, — бегом к машине. Мы пост оставить не можем, но будем смотреть на тебя в оптический прицел. Если увидишь что-то подозрительное — маши руками. И больше в Рамалле такие глупости не делай.

Все обошлось. Но каждый раз, когда я рассказываю это при маме, она завершает историю фразой:

— Когда Леня вернулся и сказал, что мы еще немного не доехали, у него было ОЧЕНЬ СТРАННОЕ ЛИЦО...