У каждого своя история, своя судьба. Поведаю и я о выезде, приезде.

Конец 89-го года. Могучая волна исхода евреев из Советского Союза под общим лозунгом «Накопилось». Лично мне надоело быть нацменьшинством и хотелось жить и детей растить в еврейском государстве, хотя я и весьма смутно представлял себе, что это такое. Альтернативы не рассматривались. К этому ещё Чернобыль, да и профессиональные перспективы становились смутными в связи с распадом СССР и коммерциализацией процесса.

Кстати, я был солистом Киевской филармонии и в Чернобыле оказался уже недели через две после аварии, выполняя свой интернациональный долг по культурному обслуживанию ликвидаторов. Собственно, не в Чернобыле, а намного ближе. Помню, нам набили из досок такой помост, и я солдатика спрашиваю: 

– А где этот четвёртый реактор?

А он мне ручкой — так вот он, дымит. 

Ясное дело, в своих костюмах, без всякой защиты. Выдали накопитель, который никто не проверял, и я его благополучно потерял со временем. Поездок таких было несколько. Но, похоже, что пронесло — ветер дул в другую сторону.

Я отвлёкся. Надо сказать, что был я вполне профессионально успешен и, по тем меркам, благополучен. С большим трудом и кровью к тому времени мне удалось занять такие позиции, что моё происхождение принималось как данное. Все заборы я либо прошиб, либо перепрыгнул. Но тянуло меня на Ближний Восток.

Решение было принято, и я подал документы одновременно на выезд и на поездку в гости. Мы получили приглашение от маминой подруги, которая обосновалась в Хайфе с 70-х годов. Разрешение я получил на гостевую, и вот в декабре 89-го года, оформив документы в голландском посольстве, вылетел на Кипр. Сообщения тогда прямого не было, как и дипломатических отношений.

При мне был огромный чемодан, в котором находились 30 подарков от незнакомых мне людей 30 незнакомым мне людям в Израиле. 

С Кипра я плыл на пароходе. Это было очень романтично: поскольку денег не было, то место было на палубе. Так я и ночевал, подложив под голову чемодан, в кожаном пальто типа Халхин-Гол. Но зато утром я увидел, как мы подплываем к красавице Хайфе, и, что скрывать, слёзы выступили у меня на глазах.

Меня встретила тётя Люба, которая приобрела мне экскурсии, и дальше я занимался тем, что развозил по стране подарки. Один раз я ошибся, отдав часы с кукушкой в Иерусалиме вместо Хайфы, что привело к тяжёлому разбирательству по возвращении в Киев.

Яркое пятно моих воспоминаний — это поразившая меня встреча с туалетом на стоянке в Негеве, где в свободном доступе имелась туалетная бумага, мыло и полотенца. Это меня добило окончательно (особенно вспоминая недавний переезд на рейсовом автобусе из Сум в Ивано-Франковск и туалеты на улице).

Я был в восторге, и я был счастлив.