Коровник и ментальная пропасть
Загрузка…
2.4.26
…
В августе 1991 года я приехал в киббуц Мааган-Михаэль.
Через какое-то время нас распределили по рабочим местам. Я захотел в коровник. Сразу оговорюсь: мне очень нравилась эта работа, впоследствии я проработал там несколько лет и страшно ее любил. Но первый день запомнился мне как момент, когда я впервые осознал огромную пропасть между моим советским мировоззрением и израильским пониманием жизни.
Работать мы должны были четыре часа. Нас было трое — я и еще пара русскоязычных подростков, недавно приехавших из Союза. Сначала нас привели на кухню и показали, где можно пить сок и есть печенье. Потом сказали подождать, пока дадут работу.
Мы подождали. Потом еще подождали. А потом про нас, видимо, забыли. Или в тот день мы просто никому не были нужны. В общем, никто к нам больше не подошел, и через четыре часа питья соков и поедания печенья мы с чувством выполненного долга пошли домой. Радости не было предела: четыре часа ничего не делали, еще и наелись-напились на халяву! Система сломана, мы молодцы! Мы были настоящими «совковыми» ребятами, и для нас такой расклад был на сто процентов позитивен.
Вечером я пришел к своей киббуцной семье, которая помогала мне абсорбироваться. Это была потрясающая семья, они сделали для меня очень много, но это уже другая история. Когда я с явной гордостью рассказал им, как прошел день в коровнике, они посмотрели на меня с неподдельным изумлением: — А почему ты не позвал их? Тебе не хватило иврита? Почему не попросил работу? Вы же могли помочь! А вместо этого просто сидели четыре часа?
— Не просто сидели, — радостно добавил я. — Мы еще съели всё печенье и выпили почти весь сок! Работа не волк — в лес не убежит!
Они были в шоке.
— Как… почему? Ты расстроился и поэтому делаешь вид, что рад? Вы ведь вместо помощи только мешали! Почему вы не поговорили с начальником? Ведь это же так просто!
Когда я наконец смог объяснить им, что с нашей точки зрения ситуация выглядела совершенно нормальной, они буквально ужаснулись. Почти со слезами на глазах они объясняли мне, что от этого ментального пи#деца нужно срочно избавляться. — Мы, — говорили они, — может, и социалисты, даже коммунисты в чем-то, но вот это — это уже зараза. Так ничего не построишь. Если все будут думать так, киббуц развалится.
И тогда я впервые понял, насколько глубоко «совок» засел в нас всех, и пообещал им попробовать измениться.
Загрузка данных…
Голубка
Светлая память о харизматичном тренере, подарившем детям магию спорта в девяностые.
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
2.4.26
…
«Мыленький»
О медицине начала 90-х, когда филиалы больничных касс располагались в обычных квартирах, а врачи-израильтяне учили русский язык, чтобы понимать своих новых пациентов
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
29.4.26
…
Письмо из 1991-го: Юг Иудеи
Быт в караване на юге Иудеи, С++ за 2000 шекелей и телогрейка как символ первой израильской зимы.
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
2.4.26
…
Michael Lunin
Голубка
Светлая память о харизматичном тренере, подарившем детям магию спорта в девяностые.
2.4.26
…
Michael Lunin
«Мыленький»
О медицине начала 90-х, когда филиалы больничных касс располагались в обычных квартирах, а врачи-израильтяне учили русский язык, чтобы понимать своих новых пациентов
29.4.26
…
Michael Lunin
Письмо из 1991-го: Юг Иудеи
Быт в караване на юге Иудеи, С++ за 2000 шекелей и телогрейка как символ первой израильской зимы.
2.4.26
…
Коровник и ментальная пропасть
Michael Lunin
2.4.26
…
Загрузка данных…
В августе 1991 года я приехал в киббуц Мааган-Михаэль.
Через какое-то время нас распределили по рабочим местам. Я захотел в коровник. Сразу оговорюсь: мне очень нравилась эта работа, впоследствии я проработал там несколько лет и страшно ее любил. Но первый день запомнился мне как момент, когда я впервые осознал огромную пропасть между моим советским мировоззрением и израильским пониманием жизни.
Работать мы должны были четыре часа. Нас было трое — я и еще пара русскоязычных подростков, недавно приехавших из Союза. Сначала нас привели на кухню и показали, где можно пить сок и есть печенье. Потом сказали подождать, пока дадут работу.
Мы подождали. Потом еще подождали. А потом про нас, видимо, забыли. Или в тот день мы просто никому не были нужны. В общем, никто к нам больше не подошел, и через четыре часа питья соков и поедания печенья мы с чувством выполненного долга пошли домой. Радости не было предела: четыре часа ничего не делали, еще и наелись-напились на халяву! Система сломана, мы молодцы! Мы были настоящими «совковыми» ребятами, и для нас такой расклад был на сто процентов позитивен.
Вечером я пришел к своей киббуцной семье, которая помогала мне абсорбироваться. Это была потрясающая семья, они сделали для меня очень много, но это уже другая история. Когда я с явной гордостью рассказал им, как прошел день в коровнике, они посмотрели на меня с неподдельным изумлением: — А почему ты не позвал их? Тебе не хватило иврита? Почему не попросил работу? Вы же могли помочь! А вместо этого просто сидели четыре часа?
— Не просто сидели, — радостно добавил я. — Мы еще съели всё печенье и выпили почти весь сок! Работа не волк — в лес не убежит!
Они были в шоке.
— Как… почему? Ты расстроился и поэтому делаешь вид, что рад? Вы ведь вместо помощи только мешали! Почему вы не поговорили с начальником? Ведь это же так просто!
Когда я наконец смог объяснить им, что с нашей точки зрения ситуация выглядела совершенно нормальной, они буквально ужаснулись. Почти со слезами на глазах они объясняли мне, что от этого ментального пи#деца нужно срочно избавляться. — Мы, — говорили они, — может, и социалисты, даже коммунисты в чем-то, но вот это — это уже зараза. Так ничего не построишь. Если все будут думать так, киббуц развалится.
И тогда я впервые понял, насколько глубоко «совок» засел в нас всех, и пообещал им попробовать измениться.
Michael Lunin
Голубка
Светлая память о харизматичном тренере, подарившем детям магию спорта в девяностые.
2.4.26
…
Michael Lunin
«Мыленький»
О медицине начала 90-х, когда филиалы больничных касс располагались в обычных квартирах, а врачи-израильтяне учили русский язык, чтобы понимать своих новых пациентов
29.4.26
…
Michael Lunin
Письмо из 1991-го: Юг Иудеи
Быт в караване на юге Иудеи, С++ за 2000 шекелей и телогрейка как символ первой израильской зимы.
2.4.26
…
Коровник и ментальная пропасть
Michael Lunin
2.4.26
…
Загрузка данных…
В августе 1991 года я приехал в киббуц Мааган-Михаэль.
Через какое-то время нас распределили по рабочим местам. Я захотел в коровник. Сразу оговорюсь: мне очень нравилась эта работа, впоследствии я проработал там несколько лет и страшно ее любил. Но первый день запомнился мне как момент, когда я впервые осознал огромную пропасть между моим советским мировоззрением и израильским пониманием жизни.
Работать мы должны были четыре часа. Нас было трое — я и еще пара русскоязычных подростков, недавно приехавших из Союза. Сначала нас привели на кухню и показали, где можно пить сок и есть печенье. Потом сказали подождать, пока дадут работу.
Мы подождали. Потом еще подождали. А потом про нас, видимо, забыли. Или в тот день мы просто никому не были нужны. В общем, никто к нам больше не подошел, и через четыре часа питья соков и поедания печенья мы с чувством выполненного долга пошли домой. Радости не было предела: четыре часа ничего не делали, еще и наелись-напились на халяву! Система сломана, мы молодцы! Мы были настоящими «совковыми» ребятами, и для нас такой расклад был на сто процентов позитивен.
Вечером я пришел к своей киббуцной семье, которая помогала мне абсорбироваться. Это была потрясающая семья, они сделали для меня очень много, но это уже другая история. Когда я с явной гордостью рассказал им, как прошел день в коровнике, они посмотрели на меня с неподдельным изумлением: — А почему ты не позвал их? Тебе не хватило иврита? Почему не попросил работу? Вы же могли помочь! А вместо этого просто сидели четыре часа?
— Не просто сидели, — радостно добавил я. — Мы еще съели всё печенье и выпили почти весь сок! Работа не волк — в лес не убежит!
Они были в шоке.
— Как… почему? Ты расстроился и поэтому делаешь вид, что рад? Вы ведь вместо помощи только мешали! Почему вы не поговорили с начальником? Ведь это же так просто!
Когда я наконец смог объяснить им, что с нашей точки зрения ситуация выглядела совершенно нормальной, они буквально ужаснулись. Почти со слезами на глазах они объясняли мне, что от этого ментального пи#деца нужно срочно избавляться. — Мы, — говорили они, — может, и социалисты, даже коммунисты в чем-то, но вот это — это уже зараза. Так ничего не построишь. Если все будут думать так, киббуц развалится.
И тогда я впервые понял, насколько глубоко «совок» засел в нас всех, и пообещал им попробовать измениться.