Коровник и ментальная пропасть
Загрузка…
2.4.26
…
В августе 1991 года я приехал в киббуц Мааган-Михаэль.
Через какое-то время нас распределили по рабочим местам. Я захотел в коровник. Сразу оговорюсь: мне очень нравилась эта работа, впоследствии я проработал там несколько лет и страшно ее любил. Но первый день запомнился мне как момент, когда я впервые осознал огромную пропасть между моим советским мировоззрением и израильским пониманием жизни.
Работать мы должны были четыре часа. Нас было трое — я и еще пара русскоязычных подростков, недавно приехавших из Союза. Сначала нас привели на кухню и показали, где можно пить сок и есть печенье. Потом сказали подождать, пока дадут работу.
Мы подождали. Потом еще подождали. А потом про нас, видимо, забыли. Или в тот день мы просто никому не были нужны. В общем, никто к нам больше не подошел, и через четыре часа питья соков и поедания печенья мы с чувством выполненного долга пошли домой. Радости не было предела: четыре часа ничего не делали, еще и наелись-напились на халяву! Система сломана, мы молодцы! Мы были настоящими «совковыми» ребятами, и для нас такой расклад был на сто процентов позитивен.
Вечером я пришел к своей киббуцной семье, которая помогала мне абсорбироваться. Это была потрясающая семья, они сделали для меня очень много, но это уже другая история. Когда я с явной гордостью рассказал им, как прошел день в коровнике, они посмотрели на меня с неподдельным изумлением: — А почему ты не позвал их? Тебе не хватило иврита? Почему не попросил работу? Вы же могли помочь! А вместо этого просто сидели четыре часа?
— Не просто сидели, — радостно добавил я. — Мы еще съели всё печенье и выпили почти весь сок! Работа не волк — в лес не убежит!
Они были в шоке.
— Как… почему? Ты расстроился и поэтому делаешь вид, что рад? Вы ведь вместо помощи только мешали! Почему вы не поговорили с начальником? Ведь это же так просто!
Когда я наконец смог объяснить им, что с нашей точки зрения ситуация выглядела совершенно нормальной, они буквально ужаснулись. Почти со слезами на глазах они объясняли мне, что от этого ментального пи#деца нужно срочно избавляться. — Мы, — говорили они, — может, и социалисты, даже коммунисты в чем-то, но вот это — это уже зараза. Так ничего не построишь. Если все будут думать так, киббуц развалится.
И тогда я впервые понял, насколько глубоко «совок» засел в нас всех, и пообещал им попробовать измениться.
Загрузка данных…
Оле, учи иврит
О том, как знание иврита «по самоучителю» привело к перепутанным дверям в парке Леуми и к неожиданному знакомству с устройством мужских уборных
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
12.4.26
…
Реабилитация «Клаб-отеля»
Bладение «таймшером» в эйлатском «Клаб отеле» вопреки репутации «ловушки для олим» стало для его большой семьи источником 30-летнего счастья, стабильного отдыха и бесценных детских воспоминаний
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
20.4.26
…
Гнездо над «Гнездом»: Дизенгофф, 336
Дизенгоф 90-х: жизнь над рестораном, французские коты и летающие тараканы.
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
2.4.26
…
Michael Lunin
Оле, учи иврит
О том, как знание иврита «по самоучителю» привело к перепутанным дверям в парке Леуми и к неожиданному знакомству с устройством мужских уборных
12.4.26
…
Michael Lunin
Реабилитация «Клаб-отеля»
Bладение «таймшером» в эйлатском «Клаб отеле» вопреки репутации «ловушки для олим» стало для его большой семьи источником 30-летнего счастья, стабильного отдыха и бесценных детских воспоминаний
20.4.26
…
Michael Lunin
Гнездо над «Гнездом»: Дизенгофф, 336
Дизенгоф 90-х: жизнь над рестораном, французские коты и летающие тараканы.
2.4.26
…
Коровник и ментальная пропасть
Michael Lunin
2.4.26
…
Загрузка данных…
В августе 1991 года я приехал в киббуц Мааган-Михаэль.
Через какое-то время нас распределили по рабочим местам. Я захотел в коровник. Сразу оговорюсь: мне очень нравилась эта работа, впоследствии я проработал там несколько лет и страшно ее любил. Но первый день запомнился мне как момент, когда я впервые осознал огромную пропасть между моим советским мировоззрением и израильским пониманием жизни.
Работать мы должны были четыре часа. Нас было трое — я и еще пара русскоязычных подростков, недавно приехавших из Союза. Сначала нас привели на кухню и показали, где можно пить сок и есть печенье. Потом сказали подождать, пока дадут работу.
Мы подождали. Потом еще подождали. А потом про нас, видимо, забыли. Или в тот день мы просто никому не были нужны. В общем, никто к нам больше не подошел, и через четыре часа питья соков и поедания печенья мы с чувством выполненного долга пошли домой. Радости не было предела: четыре часа ничего не делали, еще и наелись-напились на халяву! Система сломана, мы молодцы! Мы были настоящими «совковыми» ребятами, и для нас такой расклад был на сто процентов позитивен.
Вечером я пришел к своей киббуцной семье, которая помогала мне абсорбироваться. Это была потрясающая семья, они сделали для меня очень много, но это уже другая история. Когда я с явной гордостью рассказал им, как прошел день в коровнике, они посмотрели на меня с неподдельным изумлением: — А почему ты не позвал их? Тебе не хватило иврита? Почему не попросил работу? Вы же могли помочь! А вместо этого просто сидели четыре часа?
— Не просто сидели, — радостно добавил я. — Мы еще съели всё печенье и выпили почти весь сок! Работа не волк — в лес не убежит!
Они были в шоке.
— Как… почему? Ты расстроился и поэтому делаешь вид, что рад? Вы ведь вместо помощи только мешали! Почему вы не поговорили с начальником? Ведь это же так просто!
Когда я наконец смог объяснить им, что с нашей точки зрения ситуация выглядела совершенно нормальной, они буквально ужаснулись. Почти со слезами на глазах они объясняли мне, что от этого ментального пи#деца нужно срочно избавляться. — Мы, — говорили они, — может, и социалисты, даже коммунисты в чем-то, но вот это — это уже зараза. Так ничего не построишь. Если все будут думать так, киббуц развалится.
И тогда я впервые понял, насколько глубоко «совок» засел в нас всех, и пообещал им попробовать измениться.
Michael Lunin
Оле, учи иврит
О том, как знание иврита «по самоучителю» привело к перепутанным дверям в парке Леуми и к неожиданному знакомству с устройством мужских уборных
12.4.26
…
Michael Lunin
Реабилитация «Клаб-отеля»
Bладение «таймшером» в эйлатском «Клаб отеле» вопреки репутации «ловушки для олим» стало для его большой семьи источником 30-летнего счастья, стабильного отдыха и бесценных детских воспоминаний
20.4.26
…
Michael Lunin
Гнездо над «Гнездом»: Дизенгофф, 336
Дизенгоф 90-х: жизнь над рестораном, французские коты и летающие тараканы.
2.4.26
…
Коровник и ментальная пропасть
Michael Lunin
2.4.26
…
Загрузка данных…
В августе 1991 года я приехал в киббуц Мааган-Михаэль.
Через какое-то время нас распределили по рабочим местам. Я захотел в коровник. Сразу оговорюсь: мне очень нравилась эта работа, впоследствии я проработал там несколько лет и страшно ее любил. Но первый день запомнился мне как момент, когда я впервые осознал огромную пропасть между моим советским мировоззрением и израильским пониманием жизни.
Работать мы должны были четыре часа. Нас было трое — я и еще пара русскоязычных подростков, недавно приехавших из Союза. Сначала нас привели на кухню и показали, где можно пить сок и есть печенье. Потом сказали подождать, пока дадут работу.
Мы подождали. Потом еще подождали. А потом про нас, видимо, забыли. Или в тот день мы просто никому не были нужны. В общем, никто к нам больше не подошел, и через четыре часа питья соков и поедания печенья мы с чувством выполненного долга пошли домой. Радости не было предела: четыре часа ничего не делали, еще и наелись-напились на халяву! Система сломана, мы молодцы! Мы были настоящими «совковыми» ребятами, и для нас такой расклад был на сто процентов позитивен.
Вечером я пришел к своей киббуцной семье, которая помогала мне абсорбироваться. Это была потрясающая семья, они сделали для меня очень много, но это уже другая история. Когда я с явной гордостью рассказал им, как прошел день в коровнике, они посмотрели на меня с неподдельным изумлением: — А почему ты не позвал их? Тебе не хватило иврита? Почему не попросил работу? Вы же могли помочь! А вместо этого просто сидели четыре часа?
— Не просто сидели, — радостно добавил я. — Мы еще съели всё печенье и выпили почти весь сок! Работа не волк — в лес не убежит!
Они были в шоке.
— Как… почему? Ты расстроился и поэтому делаешь вид, что рад? Вы ведь вместо помощи только мешали! Почему вы не поговорили с начальником? Ведь это же так просто!
Когда я наконец смог объяснить им, что с нашей точки зрения ситуация выглядела совершенно нормальной, они буквально ужаснулись. Почти со слезами на глазах они объясняли мне, что от этого ментального пи#деца нужно срочно избавляться. — Мы, — говорили они, — может, и социалисты, даже коммунисты в чем-то, но вот это — это уже зараза. Так ничего не построишь. Если все будут думать так, киббуц развалится.
И тогда я впервые понял, насколько глубоко «совок» засел в нас всех, и пообещал им попробовать измениться.