Помню эту книжечку с марками. В 91-м году моё отделение больничной кассы находилось… в обычной четырехкомнатной квартире. В салоне был зал ожидания: стояло несколько стульев и стол, где сидел секретарь — мужик лет сорока пяти, венгерский еврей. Он ломал язык, но говорил на идиш.

Одна комнатка была у семейной врачихи. Она сделала страшную пакость, которую нельзя ни забыть, ни простить: когда ей исполнилось семьдесят, она посмела уйти на пенсию, «бросив» своих пациентов! Такого врача больше никогда не будет, её вспоминаю очень добрым словом. Уроженка Израиля, она стала учить русский — общаться-то как-то нужно — и это был полный концерт, её «мыленкий» помню до сих пор. В те годы ей было сорок, и она была необыкновенной красавицей, просто кукла! И когда сейчас встречаю её в своём селе, она всегда меня обнимает и останавливается поболтать.

Вторая комнатка была у медсестры — она была «русская» ватичка. Она учила семейную русскую, и, насколько возможно, переводила. А третья комнатка была у детского врача вместе с врачами-специалистами по расписанию: ЛОР, кардиолог, хирург, ортопед… Кто-то раз в неделю, кто-то раз в месяц.

Народу было полторы калеки, семейный врач принимала каждого пациента по полчаса и «облизывала» с ног до головы. Ну, а потом народ стал прибывать, работы резко прибавилось, и получасовые приёмы закончились. 

Аптека была частной, в десяти минутах пешком от кассы. Туда нужно было нести рецепт, и там выдавали лекарства по ценам кассы.

А года через три отделение переехало в более просторное помещение коммерческого назначения, но это уже другая история.