Давно собиралась написать продолжение жизненной истории. Как всегда, времени не хватает, а вот теперь, между очередными завываниями сирены…

Когда ты попадаешь в новую страну и новую среду, твоё «я» остаётся где-то там далеко. Так далеко, что по прошествии лет детали той твоей жизни всё больше меркнут и затушёвываются. А твоя новая жизнь либо возрождается, либо медленно агонизирует. И здесь есть несколько вариантов, но их немного.

Первый из них: у тебя нет денег, нет языка, нет нужной для этой действительности специальности, нет поддержки, нет связей, нет энергии, нет веры в себя и нет шансов. Это очень плохой вариант, поскольку если ты веришь, что у тебя ничего нет, то ничего и не будет. Описано не один раз — работает именно так. В этом варианте ты идёшь на любую, самую грязную и низкооплачиваемую работу, которую вдобавок боишься потерять. И это состояние уводит твою самооценку из точки нуля в минус. Язык не учится, жизнь замирает на плохой отметке.

Вариант второй: те же исходные данные, с той разницей, что ничего нет, но ты веришь, что всё может быть. Всё начинается с мечты: мечтаешь по ночам о том, что выучишь этот ужасный язык, о том, что найдешь или хотя бы будешь пытаться искать какую-нибудь мало-мальски приличную работу; не боишься пробовать, менять, слушать, учиться и каждый день одолевать еще одну крошечную ступеньку к цели. А цель нужно обязательно поставить: нет цели — некуда двигаться.

И да, это было именно так: где-то там в 90-м, идя по раскалённой от солнца улице Холона и неся на руках свою двухлетнюю дочку, изнемогая от жары, я зашла в банк на центральной улице. Я испытала ощущение, которое, наверно, возникает у путника в пустыне, вдруг нашедшего оазис. В банке было прохладно, в углу стоял кулер с холодной водой, а за столами сидели служащие. Я присела в кресло для посетителей, выпила воды, отдышалась и огляделась. На тот момент это место работы мне показалось недосягаемым счастьем, а люди за столами — счастливчиками. Наше восприятие действительности меняется согласно обстоятельствам. Сегодня такие мысли кажутся мне просто смешными.

Но так или иначе, на тот момент я инстинктивно пыталась действовать по второму варианту: учила язык, меняла работы от самой простой до чуть лучшей. Через пару лет я попала на экзамены для получения вакансии в банке. Мивханей миюн авода — так это называлось. Длились они целый день, с утра до вечера, на иврите, в напряжённом темпе наравне с израильтянами. В конце нужно было написать маленькое сочинение на тему «Что произвело на меня очень сильное впечатление». После этого была беседа с психологом, определяющим твое соответствие должности.

И вот в этом сочинении я описала именно ту первую встречу с банком и мои мысли на тот момент. Не поверите, какое прекрасное впечатление это произвело на психолога! Она едва не прослезилась и едва не обняла меня в конце беседы. Естественно, экзамен я прошла и работу получила. Отработав много лет в разных банках, я приобрела бесценный опыт и всё время старалась двигаться вперед — на ощупь, не всегда чётко понимая направление. Ну не было тогда ни ИИ, ни «Совета другу», ни «тыквенного латте», и советоваться было особо не с кем.

Про банковские истории я уже писала, ну а потом наступил 2001 год, и я поняла, что пора выучить что-то более серьёзное. Советник по машканте, в должности которого я проработала много лет, на ту пору вне банка ни для кого не представлял интереса. Хотя, видя, как нуждаются в этом клиенты, я думала, что такой сервис будет востребован. Я даже попыталась организовать это, но одной было очень сложно. Это было задолго до того, как такой вид деятельности стал официальным и востребованным.

В 2003 году я начала работать в инвестиционной компании — сегодня одной из самых известных в Израиле. Несмотря на стаж в сфере финансов, об инвестициях я тогда знала мало. И вдруг предо мной открылся целый мир, где всё вертится вокруг биржи — важнейшего двигателя экономики, моста между сбережениями и ростом бизнеса. Всё было очень сложно и безумно интересно. Я начала работать в бэк-офисе служащей и быстро поняла, куда хочу расти. В компании было много молодежи после университета, они работали менаалей тик лакохот (управляющими инвестициями). Это была особая каста, смотревшая на персонал свысока.

Как-то я подошла к одному из совладельцев фирмы и спросила, где учат на эту специальность. Он недоверчиво посмотрел на меня и сказал: «В твоём возрасте — нигде. Да и акцент у тебя... Вряд ли тебе будут доверять клиенты с деньгами».

Это было как пощёчина. Полное пренебрежение. И это на фоне того, что я уже понимала: я смогу, и смогу даже лучше многих. Он мне очень помог тем, что ужасно разозлил. Я нашла «где» и «как», решив доказать, что вопреки всем прогнозам получу лицензию. Учёба была частной и стоила очень дорого, но я понимала, что это инвестиция в моё будущее. На ту пору я не видела в этой сфере ни одного русскоязычного из алии 90-х.

Я училась параллельно с работой: смена с 8:00 до 17:00, потом учёба с 18:00 до 22:00, затем час автобусом до дома. И так пять дней в неделю в течение трёх лет. Сдала шесть государственных экзаменов с первого раза (средний процент сдачи с первой попытки — около 30%). Сказать, что было трудно — ничего не сказать. Было ужасно трудно. В конце — нечеловеческая усталость, выброс адреналина и радость. Советник по капиталовложениям и управляющий денежными фондами.

Шёл 2006 год, и начались реформы пенсионной системы. Появилась специальность «пенсионный консультант», для которой требовались те же экзамены. Я взяла еще два курса и сдала еще два госэкзамена. После полугодового стажа я получила государственную лицензию. Эта работа дала мне прекрасный опыт: сопровождение проекта выхода на пенсию работников «Безека» и консультации в сфере хайтека.

В 2008 году банки получили право давать пенсионные консультации. Они искали специалистов с лицензией и опытом, которых остро не хватало. Это было время, когда можно было ставить банку свои условия. Инвестиция в образование окупилась. В первый же год я была отмечена как лучший консультант банка.

И в тот же год случился обвал на бирже. Поскольку все пенсионные фонды, купот гемель и кранот иштальмут инвестируют деньги на бирже, суммы в программах клиентов уменьшились на 30% и более. Началась паника, которая только усиливала падение. Люди приходили и требовали забрать всё здесь и сейчас. Скандалили, что банк украл их деньги. Я чувствовала себя как на передовой. Нужно было остановить людей, убедить их, что потери пока только на бумаге, но если забрать остаток сейчас — потеря зафиксируется безвозвратно. Труднее всего было говорить с теми, кто даже не подозревал, что их средства находятся на бирже.

В 2009 году биржа стремительно выросла, вернув все потери и показав прибыль. Я искренне радовалась за каждого клиента, которого удалось удержать от опрометчивого шага. Я понимала механизм и верила: если не суетиться — всё вернётся. Те, кто не прислушался, потеряли часть накоплений, но зато начали доверять мне в будущем.

Все тяготы абсорбции, учёбы и упорного труда наконец дали плоды. Никому не мешал мой акцент, а знание двух языков только помогало. Из той большой фирмы, где я начинала свой путь, приходили агенты и уговаривали меня открывать у них программы. Человек, который когда-то скептически воспринял моё желание, признался, что был не прав.

Я давно ушла из банка, чтобы иметь возможность давать независимые консультации по выходу на пенсию, так как в банке трудно быть объективным — у него иные цели.

Если подытожить — это был длинный путь, начало которого осталось в 90-м.

Другие рассказы тут:

https://www.facebook.com/share/p/17TzNJcj99/

https://www.facebook.com/share/p/1BuiRNzZrP/

https://www.facebook.com/share/p/1DeBHe3Vke/

https://www.facebook.com/share/p/1CCBmA9uKg/