Идиш как оружие самообороны
Загрузка…
2.4.26
…
В далёкие 90-е годы, по приезде в Израиль, народ разговаривал на английском (кто знал), многие пожилые люди знали идиш, некоторые орали на русском — им казалось, что так понятнее.
Я знала слов 50 на иврите (самоучитель в Ленинграде), по-английски говорила средне, на идиш знала слов 10. Моя бабуля, знавшая идиш, очевидно, меня только ругала, потому как знала я: шлимазл, цудрейтер, поц, мишигине, цурес и дрек мит фефер. Хороших слов я знала два: мейдале и герцале, да и то — обычно это было не мне.
Вообще семья у меня была очень «разноцветная». Папа — диссидент, бабушка — идейная коммунистка с 32-го года, я в те годы — хиппи и пацифистка. И только мама была просто мамой и остужала этот котёл.
— Это твои страну просрали, — говорил папа бабушке за столом.
А перед отъездом подначивал:
— Не плачь, там тоже есть компартия, можешь продолжать платить взносы. Бабуля при моих провинностях грозила:
— Я пойду в твою комсомольскую организацию!!!
Она не знала, что я уже не там...
Через год в стране я уже работала в банке «Дисконт» в Петах-Тикве. Тяжёлое было отделение... Скандалы случались частенько, причем «наши» были не на высоте: орали, требовали начальство, заявляли, что у них украли деньги, забыв или не поняв, что сами подписали страховку... Местные тоже себе ни в чём не отказывали.
Заходит как-то молодой парень и садится с ногами на стол в закутке, где заполняли бланки на вкладывание чеков. И какое моё дело? Это сейчас я так думаю. А тогда у меня зачесалось всё, что можно и что нельзя, и я заявила ему, что это банк и тут так не сидят... Занавес.
Он услышал акцент (тогда ещё был сильный) и воспылал. Пошло-поехало: «Ми ат бихлаль? Тахзери ми эйфо бат!» (Кто ты вообще такая? Возвращайся, откуда приехала!). И тут я ему заявляю:
— Ата йодеа ми ата? Ата дрек мит фефер!!! (Ты знаешь, кто ты? Ты дерьмо с перцем!).
Пауза была мхатовской! Про «дрек» он слышал краем правого уха, про «фефер» — краем левого. Он был в полном недоумении.
А меня несло:
— Кен, кен! Тишиим ахуз дрек ве-асарá ахуз фефер! (Да-да! 90 процентов дерьма и 10 процентов перца!).
И тут парень заржал. Даже не знаю почему.
А враг, который смеётся, уже и не враг.
Так идиш спас меня от рукопашной.
Загрузка данных…
Приказ и «инопланетянка» Шошана
Cтрах перед израильским штрафом сильнее иракских ракет
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
2.4.26
…
Зяма и его европейский скептицизм
Ироничный портрет «старожила»-скептика: в Израиле плохо всё, кроме...
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
2.4.26
…
«Здесь на неизведанном пути...»
Как песня «Надежда» превратилась во второй национальный гимн
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
2.4.26
…
Yulia Bar Naviv
Приказ и «инопланетянка» Шошана
Cтрах перед израильским штрафом сильнее иракских ракет
2.4.26
…
Yulia Bar Naviv
Зяма и его европейский скептицизм
Ироничный портрет «старожила»-скептика: в Израиле плохо всё, кроме...
2.4.26
…
Yulia Bar Naviv
«Здесь на неизведанном пути...»
Как песня «Надежда» превратилась во второй национальный гимн
2.4.26
…
Идиш как оружие самообороны
Yulia Bar Naviv
2.4.26
…
Загрузка данных…
В далёкие 90-е годы, по приезде в Израиль, народ разговаривал на английском (кто знал), многие пожилые люди знали идиш, некоторые орали на русском — им казалось, что так понятнее.
Я знала слов 50 на иврите (самоучитель в Ленинграде), по-английски говорила средне, на идиш знала слов 10. Моя бабуля, знавшая идиш, очевидно, меня только ругала, потому как знала я: шлимазл, цудрейтер, поц, мишигине, цурес и дрек мит фефер. Хороших слов я знала два: мейдале и герцале, да и то — обычно это было не мне.
Вообще семья у меня была очень «разноцветная». Папа — диссидент, бабушка — идейная коммунистка с 32-го года, я в те годы — хиппи и пацифистка. И только мама была просто мамой и остужала этот котёл.
— Это твои страну просрали, — говорил папа бабушке за столом.
А перед отъездом подначивал:
— Не плачь, там тоже есть компартия, можешь продолжать платить взносы. Бабуля при моих провинностях грозила:
— Я пойду в твою комсомольскую организацию!!!
Она не знала, что я уже не там...
Через год в стране я уже работала в банке «Дисконт» в Петах-Тикве. Тяжёлое было отделение... Скандалы случались частенько, причем «наши» были не на высоте: орали, требовали начальство, заявляли, что у них украли деньги, забыв или не поняв, что сами подписали страховку... Местные тоже себе ни в чём не отказывали.
Заходит как-то молодой парень и садится с ногами на стол в закутке, где заполняли бланки на вкладывание чеков. И какое моё дело? Это сейчас я так думаю. А тогда у меня зачесалось всё, что можно и что нельзя, и я заявила ему, что это банк и тут так не сидят... Занавес.
Он услышал акцент (тогда ещё был сильный) и воспылал. Пошло-поехало: «Ми ат бихлаль? Тахзери ми эйфо бат!» (Кто ты вообще такая? Возвращайся, откуда приехала!). И тут я ему заявляю:
— Ата йодеа ми ата? Ата дрек мит фефер!!! (Ты знаешь, кто ты? Ты дерьмо с перцем!).
Пауза была мхатовской! Про «дрек» он слышал краем правого уха, про «фефер» — краем левого. Он был в полном недоумении.
А меня несло:
— Кен, кен! Тишиим ахуз дрек ве-асарá ахуз фефер! (Да-да! 90 процентов дерьма и 10 процентов перца!).
И тут парень заржал. Даже не знаю почему.
А враг, который смеётся, уже и не враг.
Так идиш спас меня от рукопашной.
Yulia Bar Naviv
Приказ и «инопланетянка» Шошана
Cтрах перед израильским штрафом сильнее иракских ракет
2.4.26
…
Yulia Bar Naviv
Зяма и его европейский скептицизм
Ироничный портрет «старожила»-скептика: в Израиле плохо всё, кроме...
2.4.26
…
Yulia Bar Naviv
«Здесь на неизведанном пути...»
Как песня «Надежда» превратилась во второй национальный гимн
2.4.26
…
Идиш как оружие самообороны
Yulia Bar Naviv
2.4.26
…
Загрузка данных…
В далёкие 90-е годы, по приезде в Израиль, народ разговаривал на английском (кто знал), многие пожилые люди знали идиш, некоторые орали на русском — им казалось, что так понятнее.
Я знала слов 50 на иврите (самоучитель в Ленинграде), по-английски говорила средне, на идиш знала слов 10. Моя бабуля, знавшая идиш, очевидно, меня только ругала, потому как знала я: шлимазл, цудрейтер, поц, мишигине, цурес и дрек мит фефер. Хороших слов я знала два: мейдале и герцале, да и то — обычно это было не мне.
Вообще семья у меня была очень «разноцветная». Папа — диссидент, бабушка — идейная коммунистка с 32-го года, я в те годы — хиппи и пацифистка. И только мама была просто мамой и остужала этот котёл.
— Это твои страну просрали, — говорил папа бабушке за столом.
А перед отъездом подначивал:
— Не плачь, там тоже есть компартия, можешь продолжать платить взносы. Бабуля при моих провинностях грозила:
— Я пойду в твою комсомольскую организацию!!!
Она не знала, что я уже не там...
Через год в стране я уже работала в банке «Дисконт» в Петах-Тикве. Тяжёлое было отделение... Скандалы случались частенько, причем «наши» были не на высоте: орали, требовали начальство, заявляли, что у них украли деньги, забыв или не поняв, что сами подписали страховку... Местные тоже себе ни в чём не отказывали.
Заходит как-то молодой парень и садится с ногами на стол в закутке, где заполняли бланки на вкладывание чеков. И какое моё дело? Это сейчас я так думаю. А тогда у меня зачесалось всё, что можно и что нельзя, и я заявила ему, что это банк и тут так не сидят... Занавес.
Он услышал акцент (тогда ещё был сильный) и воспылал. Пошло-поехало: «Ми ат бихлаль? Тахзери ми эйфо бат!» (Кто ты вообще такая? Возвращайся, откуда приехала!). И тут я ему заявляю:
— Ата йодеа ми ата? Ата дрек мит фефер!!! (Ты знаешь, кто ты? Ты дерьмо с перцем!).
Пауза была мхатовской! Про «дрек» он слышал краем правого уха, про «фефер» — краем левого. Он был в полном недоумении.
А меня несло:
— Кен, кен! Тишиим ахуз дрек ве-асарá ахуз фефер! (Да-да! 90 процентов дерьма и 10 процентов перца!).
И тут парень заржал. Даже не знаю почему.
А враг, который смеётся, уже и не враг.
Так идиш спас меня от рукопашной.