34 года назад мы приехали в Израиль. Никого, кроме пары друзей, у нас здесь не было, поэтому мы поехали к ним в кибуц Мизгав-Ам, где они уже полгода жили. Было это в июне 1991 года.

Наш кибуц находился на севере Израиля — в Верхней Галилее, на горе Нафтали над Тель-Хаем, что между Кирьят-Шмоной и Метулой. Северная граница кибуца была границей страны. К счастью, там было не так жарко, и потому Верхнюю Галилею называли «израильской Швейцарией».

Первые шаги и трудности перевода

Приняли нас очень хорошо, позаботились обо всем необходимом, даже выдали нам симпатичное цветастое постельное белье с именными наклейками для того, чтобы сдавать его в кибуцную стирку. Друзья поначалу очень нам помогли, поскольку, хотя мой муж в Москве и учил немного иврит, говорить на нем он мог, только очень долго подбирая слова и строя фразу... Настолько долго, что собеседник раньше уходил, чем муж успевал закончить закончить мысль. Я же могла немного общаться на английском, вспоминая школьный и университетский курсы.

«Главная куда пошлют»

Ох, кем я там только не работала после ульпана! Начала с мытья туалетов в кибуцном бассейне, потом меня «повысили» до работы с грудничками в яслях (я вместе с ними учила иврит, когда читала им детские книжки с картинками). А когда деток укладывали спать днем, я уже бежала в столовую, чтобы мыть там столы, подметать огромный зал, резать бесконечные миски салатов и отдраивать огромные кастрюли и сковородки на кухне.

Короче, я была «главной куда пошлют» — меня направляли туда, где надо было заткнуть дырку из-за болезни работника. Так я успела поработать в кибуцной прачечной, складывая и сортируя чистое белье, и в местном пабе официанткой. Последнее быстро закончилось: я влепила пощечину одному из гостей за то, что он шлепнул меня по попе — и меня тут же перевели на кухню паба.

Смотровая площадка и математика

А потом мне доверили местный киоск с сувенирами и сладостями, который стоял на отшибе — на смотровой площадке, откуда туристы могли наблюдать Голаны, Хермон и Ливан. Приезжали большие туристические автобусы, и все 50+ человек сразу хотели есть, пить и купить сувениры, расплачиваясь самыми разными валютами. То есть надо было выучить все цены, быстро переводить их в любую валюту и давать сдачу в шекелях. Вот где мне пригодилась моя любовь к математике!

Там я продержалась дольше всего, поскольку желающих работать в одиночестве было немного — чтобы сбегать в туалет на 10 минут, нужно было специально кого-то вызванивать и просить подменить. Зато детям моим очень нравилась моя работа: им казалось, что всё мороженое и кока-кола принадлежат лично мне, и они строили умильные мордашки, прося вкусняшки в конце рабочего дня.

Карьера мужа и «колхозная» экономика

Мужу повезло больше — его сразу отправили на текстильную фабрику в нашем кибуце. Там он прошел славный путь от простого рабочего до мастера и начальника смены. Что интересно, он остался там работать даже после того, как мы ушли из кибуца. Его зарплата постепенно росла, но рост минимальной зарплаты постоянно ее догонял: уже будучи начальником смены, он получал примерно столько же, сколько только что нанятый обычный рабочий.

Прощание с кибуцем

Так мы прожили в кибуце два года. Нас держало то, что дочке был только годик, когда мы приехали. Выходить в город с двухлетним ребенком без бабушек и дедушек было нереально: государственные садики тогда были только с трех лет, а частный стоил бы целую зарплату.

На второй год мы даже были «кандидатами в члены кибуца», но мне хотелось на волю и работать по специальности, а не «куда пошлют». Когда подошла наша очередь на жилье «Амидар» в Кирьят-Шмоне, мы решили уйти.

Но это совсем другая история.