Приехав в 1989 году, мы оказались первыми из нашего окружения в этой большой алие. Наш «маленький исход» из Кишинёва состоял из десяти человек: мне 13, брату 14, родителям по 43, бабушка с дедушкой, мамина сестра с семьёй и свекровью.

Квартира-легенда

В Бат-Яме уже лет пятнадцать жил бабушкин брат. Маклер Шульманом снял нам «самую дорогую в городе» квартиру — на углу Бальфур и Ротшильд. Её планировку я не забуду никогда.

Была спальня для бабушки и деда (позже мы её герметизировали во время Войны в заливе). Была странная комната размером ровно в двуспальную кровать — там жили родители. Папа заходил в дверной проём, делал кувырок и оказывался на своей половине, а мама заходила в ноги.

Всё остальное происходило в салоне, где жили мы с братом. Вечерами бабушка принимала гостей, по ночам мама смотрела телевизор, а я пыталась уснуть под блики экрана. Тогда я дала себе обет: в моём будущем доме никто и никогда не будет спать в салоне.

Шереметьево в Бат-Яме

Когда через четыре года мы съезжали, хозяин квартиры, заметно разбогатевший на нас, вздохнул:

– Ани фраер, я мог бы сюда три семьи поселить.

Мои родители, Жанна и Костя Журавские (светлая им память), взяли на себя миссию помогать всем. Трудно сосчитать, сколько родственников и друзей перебывало у нас в первые дни после приезда. Мы как-то помещались там вместе с мебелью и шестью огромными багажными ящиками из Союза.

Инструкции по коврам

Пока папа тренировал сборную Израиля по гимнастике, мама писала письма-опровержения в Кишинёв. Сомневающиеся родственники засыпали её вопросами: правда ли, что воду дают по часам, и ковры какого размера везти? Мама подробно разъясняла: ковер 2×3 будет мал, а 4×5 — не влезет. В итоге те родственники выбрали Америку.

35 лет спустя

Я помню всё: день принятия решения, три дня в Румынии и тот первый год, как будто это было вчера.

Старшего поколения уже нет с нами.

Но у нас, тех детей из Кишинёва, родились шесть «сабр», двое из которых сейчас защищают страну в рядах ЦАХАЛа.