Обыск
Загрузка…
2.4.26
…
В Израиль мы улетали из Бухареста. А по дороге в Румынию в наше купе без стука, уверенно, как сквозняк, вошла женщина.
— У вас должно быть золото, — произнесла она равнодушно, но с некоторым металлом в голосе. — И будет лучше, если вы отдадите его сами и сразу.
«Бандитский налет», — подумал я. Но, разглядев на кителе у дамы погоны, понял: форменный грабеж. Таможенница чинно присела на полку и приготовилась к приемке ценностей.
— Какое золото? Откуда золото? — занервничала супруга. Я стал успокаивать жену:
— Товарищ сказала, что у нас должно быть золото. Товарищ это утверждает. И то, что у нас его нет — полная несправедливость. После стольких лет ударного труда нам положено иметь золото. Где золото? — строго спрашиваю у жены и начинаю вскрывать чемоданы.
Таможенница активно подключается к обыску.
— Поверьте мне, я тридцать лет на таможне, у вас должно быть золото, — доброжелательно и азартно шепчет дама.
Четыре чемодана перерыты — золота нет. Я разочарован не меньше ценительницы желтого металла. Но та не сдается. Хитро улыбаясь, подходит к жене и профессионально ее обыскивает. Золота нет.
Дамочка, уже явно то ли в экстазе, то ли в золотом угаре, плотоядно смотрит в мою сторону. Я понимаю, что с меня если и не снимут сию минуту скальп, то золотую коронку с верхнего зуба отдерут голыми руками. Таможенница, не спуская с меня глаз, рывком открывает дверь купе и кричит вглубь коридора: «Коля, в девятое зайди!»
Заходит молодой таможенник Коля. Дама, кивая в мою сторону, что-то страстно шепчет Коле на ухо. Я предполагаю, что меня рекомендуют, и не ошибаюсь.
— Попрошу женщин выйти из купе, — строго говорит Николай. Когда закрывается за ними дверь, он ласково обращается ко мне:
— Раздевайтесь!
Коля мне явно не нравится, поэтому раздеваюсь медленно и неохотно. Через несколько минут остаюсь в трусах и носках. Переводя взгляд с трусов на носки и обратно, и делая вид, что ему всё ясно, таможенник Коля резко спрашивает:
— А что у вас в носках?
— Ноги, — отвечаю, не задумываясь.
— Перестаньте издеваться! — кричит Коля и вылетает из купе.
А ведь он был так близок к цели. Потому что единственный и настоящий самородок был у меня именно в трусах.
Через день мы были уже в Израиле.
Золотой запас я благополучно доставил на историческую Родину.
Загрузка данных…
Репатриация
Монументальное, глубокое и очень честное полотно. Это не просто рассказ о репатриации, это глубокое исследование феномена «разъевреивания» (по Радзиховскому) и последующего мучительного, но неизбежного возвращения к своим корням.
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
27.5.26
…
«Тетрис»: история любви
Ностальгическая история о первой компьютерной страсти
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
2.4.26
…
Соло на скамейке в Тель-Авиве: История выживания
От грузчика на рынке Кармель и ночёвок в парках до обретения стабильности и понимания, что в этой стране можно рассчитывать только на свои силы.
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
2.4.26
…
Пётр Драйшпиц
Репатриация
Монументальное, глубокое и очень честное полотно. Это не просто рассказ о репатриации, это глубокое исследование феномена «разъевреивания» (по Радзиховскому) и последующего мучительного, но неизбежного возвращения к своим корням.
27.5.26
…
Пётр Драйшпиц
«Тетрис»: история любви
Ностальгическая история о первой компьютерной страсти
2.4.26
…
Пётр Драйшпиц
Соло на скамейке в Тель-Авиве: История выживания
От грузчика на рынке Кармель и ночёвок в парках до обретения стабильности и понимания, что в этой стране можно рассчитывать только на свои силы.
2.4.26
…
Обыск
Пётр Драйшпиц
2.4.26
…
Загрузка данных…
В Израиль мы улетали из Бухареста. А по дороге в Румынию в наше купе без стука, уверенно, как сквозняк, вошла женщина.
— У вас должно быть золото, — произнесла она равнодушно, но с некоторым металлом в голосе. — И будет лучше, если вы отдадите его сами и сразу.
«Бандитский налет», — подумал я. Но, разглядев на кителе у дамы погоны, понял: форменный грабеж. Таможенница чинно присела на полку и приготовилась к приемке ценностей.
— Какое золото? Откуда золото? — занервничала супруга. Я стал успокаивать жену:
— Товарищ сказала, что у нас должно быть золото. Товарищ это утверждает. И то, что у нас его нет — полная несправедливость. После стольких лет ударного труда нам положено иметь золото. Где золото? — строго спрашиваю у жены и начинаю вскрывать чемоданы.
Таможенница активно подключается к обыску.
— Поверьте мне, я тридцать лет на таможне, у вас должно быть золото, — доброжелательно и азартно шепчет дама.
Четыре чемодана перерыты — золота нет. Я разочарован не меньше ценительницы желтого металла. Но та не сдается. Хитро улыбаясь, подходит к жене и профессионально ее обыскивает. Золота нет.
Дамочка, уже явно то ли в экстазе, то ли в золотом угаре, плотоядно смотрит в мою сторону. Я понимаю, что с меня если и не снимут сию минуту скальп, то золотую коронку с верхнего зуба отдерут голыми руками. Таможенница, не спуская с меня глаз, рывком открывает дверь купе и кричит вглубь коридора: «Коля, в девятое зайди!»
Заходит молодой таможенник Коля. Дама, кивая в мою сторону, что-то страстно шепчет Коле на ухо. Я предполагаю, что меня рекомендуют, и не ошибаюсь.
— Попрошу женщин выйти из купе, — строго говорит Николай. Когда закрывается за ними дверь, он ласково обращается ко мне:
— Раздевайтесь!
Коля мне явно не нравится, поэтому раздеваюсь медленно и неохотно. Через несколько минут остаюсь в трусах и носках. Переводя взгляд с трусов на носки и обратно, и делая вид, что ему всё ясно, таможенник Коля резко спрашивает:
— А что у вас в носках?
— Ноги, — отвечаю, не задумываясь.
— Перестаньте издеваться! — кричит Коля и вылетает из купе.
А ведь он был так близок к цели. Потому что единственный и настоящий самородок был у меня именно в трусах.
Через день мы были уже в Израиле.
Золотой запас я благополучно доставил на историческую Родину.
Пётр Драйшпиц
Репатриация
Монументальное, глубокое и очень честное полотно. Это не просто рассказ о репатриации, это глубокое исследование феномена «разъевреивания» (по Радзиховскому) и последующего мучительного, но неизбежного возвращения к своим корням.
27.5.26
…
Пётр Драйшпиц
«Тетрис»: история любви
Ностальгическая история о первой компьютерной страсти
2.4.26
…
Пётр Драйшпиц
Соло на скамейке в Тель-Авиве: История выживания
От грузчика на рынке Кармель и ночёвок в парках до обретения стабильности и понимания, что в этой стране можно рассчитывать только на свои силы.
2.4.26
…
Обыск
Пётр Драйшпиц
2.4.26
…
Загрузка данных…
В Израиль мы улетали из Бухареста. А по дороге в Румынию в наше купе без стука, уверенно, как сквозняк, вошла женщина.
— У вас должно быть золото, — произнесла она равнодушно, но с некоторым металлом в голосе. — И будет лучше, если вы отдадите его сами и сразу.
«Бандитский налет», — подумал я. Но, разглядев на кителе у дамы погоны, понял: форменный грабеж. Таможенница чинно присела на полку и приготовилась к приемке ценностей.
— Какое золото? Откуда золото? — занервничала супруга. Я стал успокаивать жену:
— Товарищ сказала, что у нас должно быть золото. Товарищ это утверждает. И то, что у нас его нет — полная несправедливость. После стольких лет ударного труда нам положено иметь золото. Где золото? — строго спрашиваю у жены и начинаю вскрывать чемоданы.
Таможенница активно подключается к обыску.
— Поверьте мне, я тридцать лет на таможне, у вас должно быть золото, — доброжелательно и азартно шепчет дама.
Четыре чемодана перерыты — золота нет. Я разочарован не меньше ценительницы желтого металла. Но та не сдается. Хитро улыбаясь, подходит к жене и профессионально ее обыскивает. Золота нет.
Дамочка, уже явно то ли в экстазе, то ли в золотом угаре, плотоядно смотрит в мою сторону. Я понимаю, что с меня если и не снимут сию минуту скальп, то золотую коронку с верхнего зуба отдерут голыми руками. Таможенница, не спуская с меня глаз, рывком открывает дверь купе и кричит вглубь коридора: «Коля, в девятое зайди!»
Заходит молодой таможенник Коля. Дама, кивая в мою сторону, что-то страстно шепчет Коле на ухо. Я предполагаю, что меня рекомендуют, и не ошибаюсь.
— Попрошу женщин выйти из купе, — строго говорит Николай. Когда закрывается за ними дверь, он ласково обращается ко мне:
— Раздевайтесь!
Коля мне явно не нравится, поэтому раздеваюсь медленно и неохотно. Через несколько минут остаюсь в трусах и носках. Переводя взгляд с трусов на носки и обратно, и делая вид, что ему всё ясно, таможенник Коля резко спрашивает:
— А что у вас в носках?
— Ноги, — отвечаю, не задумываясь.
— Перестаньте издеваться! — кричит Коля и вылетает из купе.
А ведь он был так близок к цели. Потому что единственный и настоящий самородок был у меня именно в трусах.
Через день мы были уже в Израиле.
Золотой запас я благополучно доставил на историческую Родину.