Сначала я хотел репатриироваться в 1990-м. Знакомый подбил, подали документы, получили приглашения. Но в Питере резко пошла вверх работа (я был организатором экскурсий), и я остался. Знакомый улетел. Решился я только в мае 1996 года.

Самое смешное, что летел один, абсолютно без денег. Из вещей — небольшая сумка, набитая сигаретами, аудиокассетами и предметами первой необходимости. Из-за такого странного набора девушки из службы безопасности «Эль-Аль» устроили мне в аэропорту настоящий допрос, но в итоге пропустили.

Прилетел, получил «корзину» и теудат оле, поехал на север к тому самому знакомому. Он оказался непорядочным человеком — постоянно пытался жить за мой счёт, хотя в Питере мы были друзьями. Меня хватило на два месяца. Забрав остатки денег — 400 шекелей, — я рванул в Тель-Авив.

Так я впервые оказался на улице. Месяц спал на лавках в парке, знакомился с такими же бедолагами. Потом устроился в зал торжеств с проживанием. Проработал два месяца, пока не поспорил с менеджером смены о справедливости. На следующий день меня уволили, и я снова попал на улицу.

В соцслужбе для бездомных мне сказали: «Мы не знаем, что ты живёшь на улице. Поживи годик — тогда приходи». Пошли заработки на рынке Кармель: разгружал машины по утрам. За те почти 30 лет, что я в Израиле, были и взлёты, и падения. Живя на улице, заработал инвалидность.

Только через год соцслужбы действительно помогли: оформили пособие (автахат ахнаса), квартирные для бездомных, подтвердили инвалидность. Сейчас всё более-менее нормально. Живу в Тель-Авиве, снимаю квартиру, есть пёс и всё необходимое для жизни. Единственный минус — один. С женщинами не складывалось, попадались «не те».

Но я нисколько не жалею, что уехал. Израиль научил меня выживать в любых условиях, выбираться из любого болота и рассчитывать только на себя. Сейчас я не шикую, но и не бедствую. Всё в порядке.