«Ты знаешь, что сегодня за день?» — спросила я вчера у дочери. Она не знала.

А это был день нашей алии, нашего приезда в страну. Для меня это первый год, когда мой стаж жизни в Израиле становится больше, чем жизни «там». И это знаменательно, потому что уже давным-давно я ментально больше здесь, чем там.

35 лет в стране. Каждый год к этой дате вспоминается разное.

Мы прилетели 25 октября, ранним утром. Наша семья: сыну 10 лет, доче полтора годика, я с тогдашним мужем и мои родители. В аэропорту сумасшедший дом — четыре самолета с олимами приземлились почти одновременно: два из Будапешта, один из Бухареста и наш, из Варшавы. Долгие часы ожидания оформления, длинная очередь. Беру дочу на руки и иду «качать права». Неожиданно это срабатывает. Первый урок: не сиди и не жди. С неба ничего не свалится. Действуй. Сколько их потом было, этих уроков жизни в новой стране?!

На улице разговорились с кем-то, кто помог нам найти дорогу. Стандартный вопрос: «Кама зман атем ба-арец?» Отвечаем:

— Три.

— Что три?

— Дня!

Тогда нам невозможно было представить, что время, прожитое в стране, будет считаться годами, десятилетиями, самой жизнью.

Прошло дней пять. Соседка встречает нас у подъезда. Спрашивает, как мы себя чувствуем? Как передать ей это ощущение одиночества и непонятности происходящего? Я нахожу в русско-английском словаре слово «чужие». «Мы чувствуем себя чужими, никому не нужными», — говорю ей. Через день получаем от нее приглашение прийти в гости на исходе субботы. Потом в нашей жизни было еще много разных людей, поддерживающих, приходящих на помощь. Но она, Йеудит Итон, была первой... А еще была другая соседка, директор школы, Тамар Вэнак. И ей я безмерно благодарна за то, что мой сын учился в школе, где ему было комфортно.

15.01.1991, через два с половиной месяца после приезда, случилась первая воздушная атака на Израиль со стороны Ирака. Шла война в Персидском заливе. Нас долго пугали возможностью химической атаки. Вся страна готовилась. Проклеивали окна клейкой лентой, учились поведению во время атаки. Нам всем раздали противогазы, а для двухлетней дочи выдали полиэтиленовую кроватку-коробочку (по-моему, она называлась «бардас»). Предполагалось, что ребенок будет спокойно сидеть или спать в этой коробочке, ожидая конца воздушной тревоги.

Я почему-то проснулась среди ночи за минуту до сирены. И тут началось… Вся семья собралась в защищенной комнате, где все оконные рамы были проклеены клейкой лентой (мамадов тогда еще не было). Мы быстро надели противогазы, а дочку поместили в «бардас». И вот он, первый облом. Сидеть в нем она никак не хотела, кричала, плакала и просилась на ручки. Сняли и мы с БМ противогазы. Ну разве можно быть защищенными от химической атаки, когда ребенок не защищен?!

Включили радио, «Коль Исраэль». Иврита еще не знали. В куче непонятных незнакомых слов пытались выловить хоть парочку знакомых, чтобы понять, что происходит. Передавали музыку, а мы все ждали сообщения, подтверждающего, что можно снять противогазы и выйти из защищенной комнаты. Сын и мои родители продолжали сидеть в противогазах. Сообщения не было очень долго, казалось, несколько часов. Потом мы узнали, что делали различные проверки, чтобы убедиться, что ракета была обычной, без химии. В эту ночь (мне кажется, это случилось именно тогда) ракета попала в жилой дом в Рамат-Гане. Были жертвы.

Бессонная ночь, страх за семью и особенно за малышку, которая до истерики боялась «бардаса», а значит, была не защищена… Бессилие от непонимания происходящего…

Утром с противогазами наперевес мы с БМ направились в ульпан. Наша учительница не пришла. Занятия вели девочки-солдаты. Они учили нас израильским песням: «Коль а-олям куло гешер цар меод» (Весь мир — это очень узкий мостик). «Вэ-а-икар ле-ло лефахед клаль» (И главное — совсем не бояться). Я пела, а по щекам катились тихие слезы только что пережитой ночи. Мы становились израильтянами.

Сколько потом их еще было, этих воздушных атак, обстрелов, войн от самых разных врагов! Как я хочу, чтобы мои внуки не считали свою жизнь прожитыми войнами и обстрелами!

Господи! Дай мира этой земле, ставшей нашим настоящим домом.