ВОЙНА В ЗАЛИВЕ

Elena Lipovetsky

На фото: дочка в «Бардасе» Одно из незабываемых впечатлений первого года в Израиле — Война в Заливе. К тому времени три месяца в стране, к раздаче противогазов мы отнеслись прохладно. Да ну, ерунда, не посмеют. Но после первого же обстрела мы рванули на пункт выдачи, только пятки сверкали. Отстояли длиннющую очередь из таких же, как мы, пофигистов, заклеили окно в одной из комнат квартиры и затаились.

Жили мы тогда в Хайфе на самом берегу моря, в Бат-Галиме. И батарея «Пэтриот» стояла как раз у нас над головой, на Стелла Марис. В первый же вечер обновили противогазы. Загерметизировались. Натянули на четырехлетнюю дочь веселенький такой противогаз с моторчиком под названием «Бардас», в котором была трубочка для питья. А раз трубочка есть, значит, надо пить. Мы и не заметили, как дочь выдула полбутылки воды. И тут же: «Хочу писать». Пришлось разгерметизироваться и бежать в туалет. Когда туалетные страсти улеглись, я заметила, что бабушка сидит в противогазе, заткнутом пробкой, и при этом умудряется дышать. Проверила, и оказалось, что у нее не затянуты ремни и воздух спокойно поступает через зазоры между головой и маской. Затянули. Посидели. Поскольку иврит еще был совсем «катан», про отбой тревоги не поняли, сидели, пока хватило терпения.

Потом, набравшись опыта, мы уже выработали план действий. Обычно обстрел начинался вечером, едва мы садились ужинать. Как только еще до сирены по радио раздавался сигнал «Нахаш цефа», дочь, зная, что сейчас напялят «Бардас», хватала свою тарелку с едой, неслась в «хедер атум» и там, сидя в уголке на своем маленьком стульчике, быстро уписывала содержимое тарелки.

Роли у нас были распределены (а жили мы большим колхозом): кто-то открывал дверь и впускал одинокую соседку, жившую напротив, кто-то нес приемник в «хедер атум», кто-то закрывал окна и опускал трисы. Как оказалось потом, это было ошибкой.

В один далеко не прекрасный вечер «Пэтриот» сбил ракету почти над нами. Помню, что сначала был жуткий скрежет, потом жуткий грохот. В домах повылетали стекла и трисы. Мы подскочили. Помню и никогда не забуду совершенно белое, с огромными от страха глазами лицо дочери, карабкавшейся на меня, как обезьянка. Наверное, у меня было такое же лицо. Сбитая ракета упала в море.

Утром мы вышли на набережную посмотреть масштабы ущерба. У существовавшего в то время ресторана «Нептун» (прекрасную кухню которого мы смогли оценить только через много лет) были выбиты большие стекла-витрины. Возле домов валялось битое стекло и обломки трис. Но не более того. Можно сказать, отделались легким испугом. И я помню, как я стояла, глядя в небо, и думала: «Боже, куда же я, дура, привезла своего ребенка?».

А потом мы привыкли. Человек же привыкает ко всему. Ходили в ульпан и на рынок, таская с собой коробки с противогазами. А если случалась тревога ночью, спали крепко и не слышали сирены. Так и прошел месяц. А с ним и война. Наше первое боевое крещение.