Наша стремительная репатриация

Рубинская Марина

Решили ехать очень спонтанно, чем удивили не только себя, но и всех родственников и друзей.

Когда в июле 90-го провожала маму с отчимом, то рыдали обе, что никогда больше не встретимся. Но потом друг за дружкой пошли события, которые укрепили нас в решении ехать.

Оформление документов заняло меньше трех месяцев, ориентировались, в основном, на «вражеские» голоса (как называли их в Союзе). Никаких брошюр не читали, единственно, иногда получала письма от мамы, где она описывала, какой чудесный электрочайник купила, и что зря везла в контейнере туалетную бумагу, на которой из-за её отвратительного качества теперь пишет уроки иврита, которые передают ежедневно по радио Рэка.

Мы собирались так стремительно, что не захотели дожидаться даже продажи своего флигелька, который купили на «северные» деньги: 5 лет работали в Новом Уренгое. Оставили доверенность свекру, заняли под продажу деньги на отъезд и уплату за сдачу совпаспортов: за каждый по 750 рублей. С деньгами, вырученными за продажу нашего жилья, произошла история, как и с многими другими вкладчиками сберкасс: свекор положил все деньги под процент — это было в июле 91-го, а через некоторое время страна распалась — и деньги пропали. Но мы уже начали абсорбироваться в Израиле, поэтому больше переживали о том, что никто из близких не смог воспользоваться нашими деньгами.

А в Израиль везли много книг, отправленных бандеролями, и памятные вещи. Все равно купить х/б одежду для жаркого климата не было возможности в связи с отсутствием таковой в продаже, а теплых вещей — опять же из-за жаркого климата — много не требовалось.

Так что приехали с 40 кг на человека. Даже эти чемоданы получили через месяц (есть рассказик в группе «Багаж»), муж с тещей поехал в Тель-Авив на шук Кармель, купил за 25 шекелей джинсы и несколько рубашек по 5 шекелей. Ничего, обошлись! Я же временно носила мамины вещи.

Но были счастливы, что успели уехать до развала и не видели хаоса 90-х.