Коровник и ментальная пропасть

Михаил Лунин

В августе 1991 года я приехал в киббуц Мааган-Михаэль.

Через какое-то время нас распределили по рабочим местам. Я захотел в коровник. Сразу оговорюсь: мне очень нравилась эта работа, впоследствии я проработал там несколько лет и страшно ее любил. Но первый день запомнился мне как момент, когда я впервые осознал огромную пропасть между моим советским мировоззрением и израильским пониманием жизни.

Работать мы должны были четыре часа. Нас было трое — я и еще пара русскоязычных подростков, недавно приехавших из Союза. Сначала нас привели на кухню и показали, где можно пить сок и есть печенье. Потом сказали подождать, пока дадут работу.

Мы подождали. Потом еще подождали. А потом про нас, видимо, забыли. Или в тот день мы просто никому не были нужны. В общем, никто к нам больше не подошел, и через четыре часа питья соков и поедания печенья мы с чувством выполненного долга пошли домой. Радости не было предела: четыре часа ничего не делали, еще и наелись-напились на халяву! Система сломана, мы молодцы! Мы были настоящими «совковыми» ребятами, и для нас такой расклад был на сто процентов позитивен.

Вечером я пришел к своей киббуцной семье, которая помогала мне абсорбироваться. Это была потрясающая семья, они сделали для меня очень много, но это уже другая история. Когда я с явной гордостью рассказал им, как прошел день в коровнике, они посмотрели на меня с неподдельным изумлением: — А почему ты не позвал их? Тебе не хватило иврита? Почему не попросил работу? Вы же могли помочь! А вместо этого просто сидели четыре часа?

— Не просто сидели, — радостно добавил я. — Мы еще съели всё печенье и выпили почти весь сок! Работа не волк — в лес не убежит!

Они были в шоке.

— Как… почему? Ты расстроился и поэтому делаешь вид, что рад? Вы ведь вместо помощи только мешали! Почему вы не поговорили с начальником? Ведь это же так просто!

Когда я наконец смог объяснить им, что с нашей точки зрения ситуация выглядела совершенно нормальной, они буквально ужаснулись. Почти со слезами на глазах они объясняли мне, что от этого ментального пи#деца нужно срочно избавляться. — Мы, — говорили они, — может, и социалисты, даже коммунисты в чем-то, но вот это — это уже зараза. Так ничего не построишь. Если все будут думать так, киббуц развалится.

И тогда я впервые понял, насколько глубоко «совок» засел в нас всех, и пообещал им попробовать измениться.