Как я изменил армейские приказы

Дмитрий Покацкий

Как я обменялся телефонами с Баргути и посодействовал изменению армейских приказов выезда грузовиков на территории.

Много воды с тех пор утекло, уже мама не со мной, теперь можно и рассказать.

В 98-м стукнуло мне двадцать лет, или три года в Израиле. За три года я успел поучиться в Мицпе-Рамоне и Нацрат-Илите, не закончить мехину в иерусалимском универе и призваться в армию. Снимал квартиру вместе с двумя друзьями — такими же солдатами-одиночками в Иерусалиме. И стал я в армии водителем большегруза-танковоза. А как известно, армейских частей по необъятной нашей раскидано до черта, и в конце прошлого тысячелетия GPS нам мог только присниться в горячечном бреду. Ездили по наитию или гуськом друг за другом. Но в тот раз мне досталась работа на один грузовик: из центра доехать до базы (армейской части) Махане-Офер на въезде в Рамаллу. А так как было мне три годика от алии, то я мало представлял себе, чем территория «А» отличается от территории «Б» или «С». Это сейчас я знаю, что «С» — «селану» (шелану).

Диспетчер, парень старше меня на пару лет, напутствовал такими словами: «Едешь прямо, потом налево, и с правой стороны увидишь базу, там как раз будут готовить обед, так что не пропустишь». В животе забурчало: я в те времена был тощ и прожорлив.

Ехал прямо, повернул налево, а базы всё нет. Вот и дома пошли, как-то грязновато на улицах. Хм, солдаты наши в брониках прячутся за углом и смотрят на проезжающего со свистом меня как на самоубийцу. В голове промелькнула мысль, что надо бы развернуться, но грузовик неповоротливый, и поэтому я продолжил прямо до поворота, над которым гордо возвышалась арка «Welcome to Ramallah». Не было разворота, и я нырнул под нее.

Я уверен, вы все помните эти леденящие кровь кадры линча в Рамалле, эти высунутые из окна полицейского участка руки в крови и безудержную, варварскую радость на лицах. Кто забыл, погуглите «линч в Рамалле 2000 год». А я оказался в том самом участке в 98-м. В форме. С оружием. На армейском грузовике. За секунды меня вынесли вместе с М16 в обнимку на улицу и занесли в участок. Пока несли, на небе синь такая, пронзительная...

В кабинете сидел невысокий мужик, который криками выгнал всю толпу и предложил мне кофе. Марван Баргути принимал меня как дорогого гостя. Его иврит был гораздо лучше моего. Сказал, что больше мне нельзя так ошибаться, спросил, где я живу. Я ответил, что в Иерусалиме, он ответил, что тоже живет в Иерусалиме. Он сказал, что если у меня будут трудности, чтобы я обращался к нему, и написал на листке свой адрес и номер телефона.

После он спустился со мной к грузовику и сказал: «С тобой сейчас поедет сопровождающий, он довезет тебя до части, в которой сидит Шабак (изр. спецслужба внутренней безопасности)». Часть шабаковцев находилась на другом конце города, поэтому на армейском грузовике, в израильской форме, я проехал всю Рамаллу. Наверное, я был последний израильский солдат, которому это удалось.

Глаза офицера внутренней разведки были еще шире, чем у тех солдат, что я проехал часом ранее. Он понимал, какое чудо со мной приключилось. Он так и сказал: «Тебе повезло, потому что на прошлой неделе Баргути убил двух израильских арабов и сейчас ему нужно показать себя добрым. Но ты запиши этот день в календарь и празднуй как второй день рождения». Когда я показал ему листок с адресом, он попросил его у меня, и я, конечно, отдал. А жаль, сейчас бы было доказательство всех тех событий.

После еще полутора часов за мной приехал командир части — они, кстати, похожи с Баргути как два брата. Он отвез меня до того злополучного поворота налево и долго орал, по-восточному проникновенно заглядывая в глаза: понял ли я? «Вот же ж, сука, часть перед тобой, вот танки стоят, какого лешего ты дальше-то поперся!»

А на следующий день во все базы «слоников» — так раньше называли водителей большегрузов — поступил новый приказ: отправлять грузовики на территории только после подписи офицера под листом маршрута. За что меня очень невзлюбили все офицеры, и потом еще долго-долго я вместо обычного «Дима» при знакомстве говорил: «Я тот, из-за которого в "Тувале" появился новый приказ». «Тувала» — это сленг от «ховала», так назывались пять армейских баз грузовиков: Бейт-Набалла, Мишмар-а-Негев, Тира, Кастина и Цнубар на Рамат-а-Голан.

Потом, когда началась вторая интифада, чего только не было: горящие покрышки с гор в узких вади, попытки зажать одинокий армейский грузовик на узких улицах, разбитые камнями лобовые и опаленные бока грузовиков. Дату своего второго дня рождения я успешно забыл — не до этого тогда было. А вот двенадцатого октября каждого года зажигаю две свечи в память о Вадиме и Йосифе, которым просто не повезло...