На третий день нашего пребывания в Израиле родственник-«старожил» Зяма пригласил нас на званый ужин. Зяма считался в семье диссидентом: он уехал в 1975 году, за два месяца до ревизии в его универмаге, по результатам которой директор получил десять лет, а скромный товаровед Зяма уже пил теплую водку на берегу Средиземного моря.

Сидя во главе стола, уставленного изысканным алкоголем (бренди «с Америки» и вино двух видов — «Белое» и «Красное»), Зяма излагал свое видение реальности:

Про климат и культуру

— Климат тут ужасный. Жара совершенно невыносима для нас, европейцев. (Себя Зяма считал носителем великой культуры, вероятно, потому что родился в самом сердце Европы — в местечке Барановичи).

Про экономику

— Экономика загибается. Тут же ничего своего нет: ни металлургии, ни нефти, ни авианосцев. («Ни ледоколов», — подсказали гости). Если бы не американская помощь, эту страну завтра можно было бы закрыть.

Про армию и медицину

— Армия — это миф. Посмотрите, как солдаты выглядят: как партизаны, вышедшие из леса. Ни строя, ни песни. А медицина? Позор! Моя теща третий месяц стоит в «очереди на катаракту». У нас я бы дал врачу сто рублей, и она бы уже сегодня пила кислородный коктейль в профилактории.

Про образование

— Они же в школе ничего не учат. Я к 16 годам прочитал всю литературу: и Дрюона, и Мопассана! (Брат Зямы заведовал пунктом сбора макулатуры, поэтому дефицитные книги у него не переводились).

— А что-нибудь хорошее в Израиле есть? — с надеждой спросил я.

Зяма замолчал, опрокинул рюмку водки, не торопясь закусил шампиньоном, фаршированным гусиной печенкой, подумал и ответил:

— БЕЛЬЁ ТУТ БЫСТРО СОХНЕТ...