Социальный работник по призванию и воле
Загрузка…
2.4.26
…
Мне бы хотелось рассказать про свою маму, Розу Скляр.
Была по специальности химиком-технологом, много лет проработала на заводе «Фотон» в Киеве начальником цеха, руководила 150 людьми.
В Израиле мечтала устроиться хотя бы лаборантом на химическое производство. Не получилось. Даже попала на интервью по специализации на завод бумаги в Хадере, но заключение там было дано — overqualified (избыточная квалификация).
Не сдавалась.
После ульпана несколько месяцев проработала в обувном магазине продавщицей. А потом смогла убедить, и её взяли на университетский курс переквалификации в социальных работников. Ей на момент начала учебы было 45 лет, а брали до 44... Окончила за полтора года (4 семестра, включая летние) Иерусалимский университет с отличием — с ивритом после ульпана «алеф» и без английского, переводила со словарем практически каждое слово в статьях, которые нужно было читать.
С конца 1992 года и до последнего дня (до 77 лет...) проработала социальным работником, всего 31 год. Многие годы работала на полторы ставки, и даже когда уже совсем не нужно было ради денег...
Помогла очень, очень многим людям в Иерусалиме. Все эти годы помогала и нам: раз в две недели — обед, и потом 3–4 огромные сумки с маминой едой домой... Во время всех моих конференций (а их было 9–10 недель каждый год) как-то умудрялась приезжать и помогать моей семье по 3–4 дня каждый раз, при этом работая...
Мама не любила Израиль с самого начала и не полюбила никогда, тем более в конце жизни (умерла внезапно через 5 недель после начала войны и через 11 месяцев после смерти папы...). На работе поняли, что что-то не так, когда она первый раз за все годы не пришла на заседание, не предупредив.
Считала фразы типа «как ты к Израилю относишься, так и он к тебе» полной чушью. На своем примере доказала, что так оно и есть. Просто всегда знала, что нужно — работать, работать, работать. И тогда всё получится.
Мама очень гордилась мной, правда, и всегда критиковала, но при этом говорила, что я — это её самое большое достижение. Собирала мои статьи, интервью. Конечно, мой драйв, моё стремление добиться успеха — это всё от неё.
Светлая память.
Загрузка данных…
35 лет Алие: ставка на будущее
35 лет в Израиле: от приезда в разгар Войны в Заливе до успешной карьеры детей
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
2.4.26
…
Найм на работу
Ироничный диалог с «непонятым гением», предпочитающим былые заслуги реальной работе.
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
2.4.26
…
Вспоминайте, господа!
память – наше единственное богатство
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
2.4.26
…
Alla Goldner
35 лет Алие: ставка на будущее
35 лет в Израиле: от приезда в разгар Войны в Заливе до успешной карьеры детей
2.4.26
…
Alla Goldner
Найм на работу
Ироничный диалог с «непонятым гением», предпочитающим былые заслуги реальной работе.
2.4.26
…
Alla Goldner
Вспоминайте, господа!
память – наше единственное богатство
2.4.26
…
Социальный работник по призванию и воле
Alla Goldner
2.4.26
…
Загрузка данных…
Мне бы хотелось рассказать про свою маму, Розу Скляр.
Была по специальности химиком-технологом, много лет проработала на заводе «Фотон» в Киеве начальником цеха, руководила 150 людьми.
В Израиле мечтала устроиться хотя бы лаборантом на химическое производство. Не получилось. Даже попала на интервью по специализации на завод бумаги в Хадере, но заключение там было дано — overqualified (избыточная квалификация).
Не сдавалась.
После ульпана несколько месяцев проработала в обувном магазине продавщицей. А потом смогла убедить, и её взяли на университетский курс переквалификации в социальных работников. Ей на момент начала учебы было 45 лет, а брали до 44... Окончила за полтора года (4 семестра, включая летние) Иерусалимский университет с отличием — с ивритом после ульпана «алеф» и без английского, переводила со словарем практически каждое слово в статьях, которые нужно было читать.
С конца 1992 года и до последнего дня (до 77 лет...) проработала социальным работником, всего 31 год. Многие годы работала на полторы ставки, и даже когда уже совсем не нужно было ради денег...
Помогла очень, очень многим людям в Иерусалиме. Все эти годы помогала и нам: раз в две недели — обед, и потом 3–4 огромные сумки с маминой едой домой... Во время всех моих конференций (а их было 9–10 недель каждый год) как-то умудрялась приезжать и помогать моей семье по 3–4 дня каждый раз, при этом работая...
Мама не любила Израиль с самого начала и не полюбила никогда, тем более в конце жизни (умерла внезапно через 5 недель после начала войны и через 11 месяцев после смерти папы...). На работе поняли, что что-то не так, когда она первый раз за все годы не пришла на заседание, не предупредив.
Считала фразы типа «как ты к Израилю относишься, так и он к тебе» полной чушью. На своем примере доказала, что так оно и есть. Просто всегда знала, что нужно — работать, работать, работать. И тогда всё получится.
Мама очень гордилась мной, правда, и всегда критиковала, но при этом говорила, что я — это её самое большое достижение. Собирала мои статьи, интервью. Конечно, мой драйв, моё стремление добиться успеха — это всё от неё.
Светлая память.
Alla Goldner
35 лет Алие: ставка на будущее
35 лет в Израиле: от приезда в разгар Войны в Заливе до успешной карьеры детей
2.4.26
…
Alla Goldner
Найм на работу
Ироничный диалог с «непонятым гением», предпочитающим былые заслуги реальной работе.
2.4.26
…
Alla Goldner
Вспоминайте, господа!
память – наше единственное богатство
2.4.26
…
Социальный работник по призванию и воле
Alla Goldner
2.4.26
…
Загрузка данных…
Мне бы хотелось рассказать про свою маму, Розу Скляр.
Была по специальности химиком-технологом, много лет проработала на заводе «Фотон» в Киеве начальником цеха, руководила 150 людьми.
В Израиле мечтала устроиться хотя бы лаборантом на химическое производство. Не получилось. Даже попала на интервью по специализации на завод бумаги в Хадере, но заключение там было дано — overqualified (избыточная квалификация).
Не сдавалась.
После ульпана несколько месяцев проработала в обувном магазине продавщицей. А потом смогла убедить, и её взяли на университетский курс переквалификации в социальных работников. Ей на момент начала учебы было 45 лет, а брали до 44... Окончила за полтора года (4 семестра, включая летние) Иерусалимский университет с отличием — с ивритом после ульпана «алеф» и без английского, переводила со словарем практически каждое слово в статьях, которые нужно было читать.
С конца 1992 года и до последнего дня (до 77 лет...) проработала социальным работником, всего 31 год. Многие годы работала на полторы ставки, и даже когда уже совсем не нужно было ради денег...
Помогла очень, очень многим людям в Иерусалиме. Все эти годы помогала и нам: раз в две недели — обед, и потом 3–4 огромные сумки с маминой едой домой... Во время всех моих конференций (а их было 9–10 недель каждый год) как-то умудрялась приезжать и помогать моей семье по 3–4 дня каждый раз, при этом работая...
Мама не любила Израиль с самого начала и не полюбила никогда, тем более в конце жизни (умерла внезапно через 5 недель после начала войны и через 11 месяцев после смерти папы...). На работе поняли, что что-то не так, когда она первый раз за все годы не пришла на заседание, не предупредив.
Считала фразы типа «как ты к Израилю относишься, так и он к тебе» полной чушью. На своем примере доказала, что так оно и есть. Просто всегда знала, что нужно — работать, работать, работать. И тогда всё получится.
Мама очень гордилась мной, правда, и всегда критиковала, но при этом говорила, что я — это её самое большое достижение. Собирала мои статьи, интервью. Конечно, мой драйв, моё стремление добиться успеха — это всё от неё.
Светлая память.