Сегодня был задан очень интересный вопрос: почему люди, которые тут 30+ лет, не проявляли в своё время такой активности, какую проявляет алия последнего потока.

Я решил вспомнить: КАК ЭТО БЫЛО в 90-е. Я возьму фотографию Анатолия (Натана) Щаранского как образец политика того времени, той алии. Где у меня фотография его действительно того времени — я уже не знаю. Многое потеряно или было залито водой... не важно.

Основная алия 88–92 ни черта не понимала ни в Израиле, ни в политике, ни в религии, ни в экономике, ни в чём. В первую очередь потому, что ни на каком языке, кроме русского, почти не говорила. Кто как-то говорил на иврите — уже мог его преподавать. Сионисты приехали в 88–90, но уже в 90-м пошла волна «колбасной алии». Почему колбасной? Да жрать было нечего, во многих городах талоны на еду. Что такое бизнес никто не знал, а продавать «воздух» никто не просто не умел, а никто бы не купил. Просто потому, что было не на что.

Страна рассыпалась, ворота открыли, общество «Память» трудилось с одной стороны, а еврейский Сохнут — с другой, обещая блага, радости, образование за счёт государства, дома/квартиры, льготы на машины и прочее. Израиль подсуетился и в 89-м напрочь закрыл ворота Америки, а Германия у многих евреев ассоциировалась с 40-ми, и туда поток был куда ниже. Ну и «тут же уже много своих». Своих было много: одноклассники, одногруппники, дяди-тёти, дальние родственники — чем дальше, тем больше.

И вот волна в сотни тысяч ломанулась, имея 50–100% еврейскую кровь и фамилии (то есть имея опыт бытового и государственного антисемитизма) на Обетованную: без языка, без понимания куда, без денег (!!).

Тут я сделаю отступление. Разговаривая недавно с одним из друзей новой алии, я сказал, что при сходе с трапа самолёта у меня в одной руке была гитара, на спине рюкзачок, на второй — дочка и с собой десятка баксов. — У меня тоже была всего десятка. 

— Ты имеешь в виду десять тысяч? 

— Ну да..., — удивился друг уточнению. 

— Я имею в виду десятидолларовую купюру, которую я заначил, так как имеющиеся 20 финских крон (десятка от дяди и десятка, сброшенная валютчиком и найденная на Невском), плюс 200 от проданных 4-х бутылок водки в финском порту, мы потратили на кассетный тейпик и обувь для дочки.

В РСФСР 100, в Украинской ССР 150 — это был предел к разрешённому вывозу валюты в долларах. По курсу на мою семью из 3-х человек это означало невообразимую для меня цифру, так как семья выделила мне в 9 раз меньше на весь отъезд, включая билеты на троих на паром до Хельсинки.

В аэропорту дали непонятную бумажку с цифрами, назвав её «чек», и сказали, что надо отдать в банк, где я потом открою счёт. И конверт с наличными, в которых я ничего не понимал. Новые «фантики» в неизвестной стране с непонятным языком. Прямо из аэропорта мы попали в кибуц. Социалистическое хозяйство с эксплуатацией дешёвой рабочей силы, которая в основном была арабская, а тут — ещё более выгодная, олимовская. Караван с алюминиевой крышей, пайка в столовой, 4 дня за «обслуживание» за счёт работы и вперёд... О!! Твоё образование ничего не значит. Инженер/экономист/кто-то там ещё — ноль. Звания, должности, награды — ноль. Иди и работай. Можешь не работать. Ты уже отдал все деньги за 3 месяца съёма и... соси то, что сможешь: кто лапу, кто...

Вот он первый пункт: деньги. Первую тысячу я отдал как залог за караван. И у меня что-то осталось, и садик бесплатно!! Ура!!! А поселившиеся в городе сразу оказались должны. Если мне в кибуце вместо 5:30 платили 6:80 и я считал себя богачом, то было достаточно мест, где платили ниже минимума. И 5, и 4:50, и я даже слышал про 3 шекеля в час и... изнасилования в подсобке. «Вот тебе ещё 20 шекелей и ребёнку булочку возьми. Не нравится? Пойди пожалуйся. У меня брат — начальник полиции. Он тебя за проституцию посадит». Был брат начальником или нет — кто знает? Но восточная уверенность против интеллигентной ментальности...

Хотя были и другие ситуации. Мужик восточного вида, ухвативший впереди идущую «русию» за нижнюю часть тела, получил тут же в зубы от идущего сзади мужа и... отказался от заявления в полиции, куда замели обоих. Муж получил... штраф. Все решили, что хорошо отделался. «А могли и посадить».

Повторюсь: закон не знали, опыта ноль, те все смеются и шутят между собой, а ты ничего не понимаешь, куда попал, и уехать не можешь, так как полученный нал потрачен, один билет стоит месячную зарплату, а сначала надо вернуть деньги в банк «Игуд» или подписать гаранты, то есть подставиться. Кто виноват? Куда обратиться?

Ты ненавидишь тех, кто тебя к этому привёл: в первую очередь ВСЕГДА виновато действующее правительство. А как иначе? Они же обещали!! Ну ок, обещали не они, а агитплакаты Сохнута, «но ведь они же тоже! Они же правительство!!». Помните: «Газета "Правда" не может обманывать». Мы тогда чему-то должны были верить, а нам вдруг дали свободу НЕ верить.

И тут появляется альтернатива: «Мы вас спасаем. Мы вас кормим, мы вам даем работу, а кто проголосует не за Мерец или Аводу — вылетит завтра из кибуца». Мы не знали, что выборы настолько закрытые, демократические и прозрачные, что НИКТО не будет знать, за кого ты голосовал, но... вот оно нам надо было? Большинство в информационном вакууме. Нам «все на одно лицо». Газеты появились в конце 91-го или начале 92-го. Первая была «Арцейну» — листок на 4 оборота. Потом «Вести», и понеслось. Дайджесты по 5 шекелей на килограмм веса каждый. Часто одно и то же в печати.

Выборы приближались, и Натану Щаранскому — главе «Форума» — предложили возглавить... Он очень мудро отказался. И тогда образовалось 3 списка. Я помню партию «Да», партию бухарских, партию горских. Ещё был какой-то дед, которого показали у регистрационного участка по 2-му каналу (естественно смеясь, как и над медалями наших ветеранов). На ломаном иврите дед гордо проговорил, что он хочет быть премьером и что это его страна, его народ. Денег на регистрацию, видимо, не хватило или знаний иврита, как заполнить листок (а нужен список, а не «я»), а у тех трёх партий не хватило мозгов объединиться в общий список, и никто не набрал необходимых 2-х мандатов (да, тогда надо было только 2). Мы дружно смеялись и... шли дальше пахать.

Вот это второй пункт: надо было не сидеть по интернетам, а реально пахать. Ваш покорный слуга работал по 12–13 часов. Когда начался ульпан, то, приезжая и перехватывая что-то в столовке, я нёсся на завод. Платят же в час. Чем больше часов — тем больше денег в дом. Какая на фиг политика? Какие демонстрации? Туда надо было ехать, а ехать — тратить деньги. Те самые, тяжело зарабатываемые шекели. Закончился ульпан? Паши дальше. Учи иврит. Иди на курсы, чтобы хоть что-то изменить и начать работать. И это если нашёл работу. Я находил сразу. А кто приехал с докторскими дипломами... таких было немного принято в университеты и совсем не на обычные средние зарплаты для вузов. Я не жалуюсь. Я объясняю. Какая политика? Какие объединения?

Информации нет. Данных нет. Законов не знали. В партиях ни черта не разбирались, связи нормальной... да, телефоны по домам были. Но не для политических дебатов. Поругать — понятно. Это святое. Те, кто у власти, для нас были плохие однозначно и безоговорочно. Масса в кибуцах голосовала соответственно. Я зимой 93-го видел Рабина, разрезающего ленточку открытия Новой таханы мерказит в ТЛВ. Думаете, это на меня произвело какое-то впечатление? Ноль. У меня рабочий день 10 часов, и то потому, что я отказывался работать 12, так как не платили 150%, а только 125, а я считал, что меня нае...ют.

В 96-м что-то немного изменилось. Люди выучили иврит, получили рабочие места. Дайджесты уже давали что-то и как-то. 2-й канал был информационным, но советское «не суйтесь, лучше промолчать» было засажено плотно в большинство с рождения. До сих пор помню отцовское на питерской кухне: «Не вздумай это где-то ляпнуть».

В 96-м Щаранский... согласился. Ну... поддался на уговоры и возглавил партию «Исраэль бе-алия». Все были уверены: «Наш!! Сделает!!». В этой партии были порядочными Юрий Штерн и Марина Солодкина, к которой можно было обратиться ночью в субботу, и она ответила бы и постаралась помочь. Оба умерли... Если партия в 96-м набрала 7 мандатов, в 99-м — 6, то в 2003-м её хватило только на 2, и она влилась в Ликуд, членом которого стал Юлий Эдельштейн. Это были последние выборы, где 2 голоса были проходными и когда можно было довольно просто еще пройти, подняв волну и собрав вокруг себя единомышленников.

Но мы же верили в «нашего». Щаранский сказал, что «партия выполнила своё предназначение» и, кто помнит, часть политиков перешла уже в НДИ, который был создан в 99-м и тогда же набрала 4 мандата, а в 2003-м уже 7. Мне предлагали войти и в ту, и в другую партии. Я не понимал смысла для себя. Но я не о себе. Мы могли поговорить, мы могли обсудить. Уже были форумы, в 99-м — ЖЖ (Живой Журнал). Все могли высказаться, кто-то пошёл в муниципалитет, но структура выборов уже стала меняться.

В 1996-м на уже имеющегося депутата выделялось полмиллиона, в 99-м — 0.7 млн, а в 2003-м — миллион, так что противостоять мелкой партии НЕ из имеющихся было практически нереально. Сегодня сумма на депутата составляет предварительно 1.638 млн, поэтому шанс у новых партий очень-очень-очень низкий, если их не ведут какие-то фонды или не цепляет к себе какая-то уже имеющаяся партия. Например, НДИ было создано как русскоязычное крыло Ликуда.

Щаранскому верить переставали, но появился новый лидер с «Мила — зе мила» (Слово — это слово). Лозунг, придуманный мной и подаренный одному из активистов партии (ныне проживающему в США). Да, активисты были, но не сами по себе. Сам по себе человек был не интересен никому. Вернее, такие были, появлялись, могли даже зарегистрироваться и... пропадали. Не было настолько развито продвижение в интернете, никакого СММ, специалистов по продаже, а «русим» были просто не интересны как не понимающие и не разбирающиеся. Им показывали «морковку», давали место министра абсорбции, туда деньги на социальные и культурные проекты, места послов и приближенных... и, в общем, всё. Без большого влияния и возможностей. «Денег нет, но вы держитесь». А мы ещё в СССР все привыкли держаться. Жить тем, что имеется. Не требовать и не роптать. Кто случайно урвал, остальные... как все. Помним же: «Не плачь, не бойся, не проси»? «Заметят и дадут». Нет, не давали. Использовали, но не давали.

При этом разваливались семьи, кто-то возвращался (иногда воруя всё, что можно здесь), дети часто предоставлялись сами себе. Мы влезали в страшные долги по ипотекам, а приехавшие после августа 91-го получали корзину абсорбции не на год, а на шесть месяцев и затем сохнутовскую ссуду на 15 лет. Хочешь уехать — верни деньги!!

Поэтому большинство продолжало ругать правительства на кухнях, на пикниках в парке Бен Шемен и надеялось на тех, кто уже у власти. «Ну, а за кого еще голосовать?». Сегодня ситуация изменяется. ИМХО, ещё не кардинально, но всему своё время. А тогда... тогда исключения были. Но только исключения, подтверждающие общую закономерность.