«Кашеее ли... ат рехокааа ми меееени...»

Работа на складе готовой продукции не особенно тяжелая: получаешь список «покупок», швыряешь на землю деревянный поддон, берешь тележку на двух колесах и бегаешь с ней между стеллажами, грузишь нужные коробки и назад. Сгружаешь коробки на поддон, расставляя их особым образом, и бегом за новой порцией. Готовый поддон упаковываешь «найлоном» и кричишь:

— Нати!!!

Нати — это наш автопогрузчик, ака мальгезан. Он неспеша идет в недра склада и там заводит свой дизельный агрегат. Лихо выныривает из-за стеллажей, подхватывает поддон и увозит его на улицу — загружать в грузовик заказчика. Если других поддонов нет, он выключает двигатель, слезает с водительского кресла и идет в контору — играть в шеш-беш с начальником склада. Нас всего пять человек. Сейчас работы немного, потому что март.

— Подождите! Вот скоро будет апрель и начнется Песах, а Песах — это... — так говорит начальник Меир, закрывая глаза и мотая большой головой.

Старожилы согласно кивают — они знают, что значит Песах для склада мыл, шампуней, порошков и прочего...

— Володья! — кричит Хези. — Охель! Бо!

«Володья» — это я. Охель — это пита со швармой или фалафелем. Утром нужно пометить галочкой желаемый обед и напиток. Для меня это «Кола» или «Спрайт». Поддон с коробками превращается в обеденный стол. Нати поедает зеленые острые перцы, не запивая. Я как-то попробовал такой один — рот горел минут двадцать... Радио без перерыва передает в эфир переливы восточной музыки. Радио — это святая святых, доступ есть только у Хези. Хези слушает только мизрахи и новости. Иногда, правда, его переключает на «Битлз»...

«Естедээээй... ол май трабл сим софар эвээээй...»

Самый страшный заказ — с больших суперов. Несколько поддонов, тяжелые коробки с порошком, средством для мытья полов и так далее. Тут не до шуток. Нужно сделать быстро. Количество поддонов ограничено, поэтому пирамиды возводят два человека: я подвожу груз, а Гриша укладывает коробки. С Гришей я на вы: ему пятьдесят, мне восемнадцать. На складе Гриша давно, а я работаю всего пару месяцев и скоро уйду — у меня в июне призыв...

— Нати!!!! Ках миштах!

«Бадаааад элеееех гам тфилааааа эйн лиии...»

Я уже знаю: это поет Зоар Аргов. Хези говорит о нем с воздыханием и сравнивает с Элвисом Пресли. Песни Элвиса я слышал, песни Зоара на рок-н-ролл не похожи, но с Хези лучше не спорить — он на песнях Аргова собаку съел.

Меир принес скорбную весть: начинаем готовить склад к Песаху. Всю старую продукцию со стеллажей нужно снять, подмести между рядами и расставить новые коробки с наклейкой «Кошерно для Песаха». Я спросил Меира, что может быть некошерного в мыле и шампуне, на что Меир тяжело вздохнул, похлопал меня по спине и сказал: — Работай, мальчик, не забивай себе голову!

В конце мая я пришел к нему за расчетом. Он знал, что у меня призыв, пожелал удачи. Пожал руку Нати и Грише, а Хези вдруг меня обнял, прижал к груди:

— Володья! Беацлаха, Володья! — и запел, умело выдавая восточные переливы:

— «Кашеее ли... ат рехокааа ми меееени...»