...В день праздника Пурим (! – этот день знаменателен "поворотными" в истории евреев событиями, вспомнить хотя бы 1953) заканчивается война, можно спрятать противогазы, мы приезжаем в ульпан, в дверях класса нас встречает чудище в медвежьей шкуре, пританцовывая "на четырёх", едва слышно покряхтывая, чудище распевает "Ми ше ми ше ми ше нихнас Адар" ("Когда начинается месяц Адар" — ивр., одна из пуримских песенок). Сара учит совершенно обалдевших нас, как следует праздновать и веселиться в пуримский карнавал...

...Наш первый лечащий врач, доктор Барух Гольдштейн. О нём я уже писала… не раз... В памяти остался добродушный высоченный красавец, вытащивший меня из тяжелейшего состояния. Много лет спустя, когда мы давно уже жили в нашем нынешнем доме, молодой человек по телефону ("мы проводим опрос общественного мнения по заказу института..." — не расслышала название) попросил высказать моё личное мнение о катастрофе, случившейся в Пещере Праотцев в Хевроне в утро праздника Пурим 1994.

– Ничего не могу вам сказать об этом", — вздохнула я, — по стечению обстоятельств была с ним очень хорошо знакома, в девяностом он лечил нашу семью.... 

– Как интересно, — воскликнул мой собеседник, 

— И? 

Думаю, он пережил нечеловеческое потрясение, прежде чем всё это случилось... В голове не укладываются рядом оставшийся в памяти образ и несчастье того ужасного дня...

...Праздник Пурим, двадцать пятое февраля 1994... Мы со старшей дочерью решили съездить в город тремпом. По пятницам и праздникам у нашего папы нет занятий на курсе и — редкая удача! — нашёлся "левак". Он электрифицирует строящийся дом в соседнем поселке. В это утро муж подбрасывает нас до трассы Хеврон-Иерусалим и уезжает работать.

Уже по дороге в Иерусалим мы ощущаем что-то непонятно тревожащее. Трасса необычно пуста, редкие авто пролетают мимо нас, не замечая просительно поднятую руку. Наконец нам останавливают, мы садимся. В машине молодая пара, военный и, судя по их беседе, его супруга. 

– Куда вы направляетесь? — спрашивает он нас. — Зачем вам в Иерусалим в такой день, сидели бы лучше дома…

– Чем отличается сегодняшнее утро от любого другого? — удивляемся мы. 

— Сегодня праздник, нам нужно в город. Случилось что-нибудь, о чём мы ещё не знаем?. 

Он отвечает что-то невразумительное, вроде "скоро узнаете...". Нас привозят в центр города, мы благодарим, прощаемся, желаем хорошего дня. В ответ на это пожелание он смотрит на нас с таким удивлением, что...

В городе обстановка отнюдь не праздничная, улицы постепенно пустеют, мы встречаем знакомую, она рассказывает нам: только что передали в новостях — в Хевроне, в Пещере Праотцев, случилось что-то невероятное, страшное, ужасное массовое убийство арабов. Ожидаются беспорядки. Заключает рассказ советом: "Езжайте поскорее домой". Мы и сами уже об этом подумали. Приезжаем на центральную автостанцию, выясняется — ни один автобус кооператива "Эгед" в наши края сегодня не выйдет...

...Праздник Пурим, двадцать пятое февраля 1994... Мы со старшей дочерью решили съездить в город тремпом. По пятницам и праздникам у нашего папы нет занятий на курсе и - редкая удача! - нашелся "левак". Он электрифицирует строящийся дом в соседнем поселке. В это утро муж подбрасывает нас до трассы Хеврон-Иерусалим и уезжает работать.

Уже по дороге в Иерусалим мы ощущаем что-то непонятно тревожащее. Трасса необычно пуста, редкие авто пролетают мимо нас, не замечая просительно поднятую руку, наконец, нам останавливают, мы садимся, в машине молодая пара, военный и, судя по их беседе, его супруга, куда вы направляетесь, спрашивает он нас, зачем вам в Иерусалим «в такой день», сидели бы лучше дома…

Чем отличается сегодняшнее утро от любого другого, удивляемся мы, сегодня праздник, нам нужно в город, случилось что-нибудь, о чем мы еще не знаем? Он отвечает что-то невразумительное, вроде «скоро узнаете...», нас привозят в центр города, мы благодарим, прощаемся, желаем хорошего дня, в ответ на это пожелание он смотрит на нас с таким удивлением, что...

В городе обстановка отнюдь не праздничная, улицы постепенно пустеют, мы встречаем знакомую, она рассказывает нам: только что передали в новостях - в Хевроне, в Пещере Праотцев, случилось что-то невероятное, страшное, ужасное массовое убийство арабов, ожидаются беспорядки, заключает рассказ советом - езжайте поскорее домой, мы и сами уже об этом подумали, приезжаем на центральную автостанцию, выясняется – ни один автобус кооператива "Эгед" в наши края сегодня не выйдет.

Тридцать первый по направлению к тремпиаде переполнен знакомыми, добраться домой сегодня можно будет только тремпами... Я собираюсь попасть сначала в тот поселок, где в совершенно пустом доме и без всякой связи с внешним миром (мобильные телефоны в то время еще не получили сегодняшнее распространение, а жаль!) спокойно работает себе в приятном ему одиночестве наш папа, я обязана забрать его оттуда!!!

Соседи узнают о моем намерении, предлагают мне - пусть девочка поедет с нами, по крайней мере, быстрее попадет домой! Мне страшно везти ее с собой, еще страшнее оставлять с чужими людьми, мы смотрим друг на друга, решаем – поедем за отцом вместе.

На тремпиаде Гило – столпотворение... Подъезжает микроавтобус, молодая американская еврейка торопится в Неве-Даниель, нам нужно в Элазар, это ненамного дальше по трассе, мы быстро залезаем к ней в машину вместе с двумя девчушками, им тоже нужно в Элазар...

– Я не поеду туда!!! – в панике кричит нам наша водительница, – я должна попасть к детям!!!… 

В Неве-Даниэле у нас друзья, пытаюсь успокоить ее я, в Элеазаре работает наш папа, нас подбросят к нему, и мы поедем домой с ним... Где вы живете, спрашивает она, услышав "в Текоа", кричит:

– езжайте сразу домой!!!...

Трассу, огибающую Бейт-Лехем, еще только начали строить, еврейские автобусы и машины проезжают по окраине города, 

– Как я проеду? – кричит американка, – меня забросают камнями, а у меня везде обычные стекла, отодвиньтесь от окон!!!…

Жители-снобы Эфраты, Элазара и Неве-Даниеля не торопятся реализовать право на замену обычных стекол пластиковыми за счет государства, дорога до Иерусалима относительно спокойна, строится новая обводная трасса, практически никаких происшествий нет, они и не ожидаются, незачем сознательно уменьшать стоимость движимой собственности, пластиковые окна со временем отвратительно выглядят, плохо закрываются и открываются...

По дороге через Бейт-Лехем полиция и армия удерживают толпу подальше от проезжей части, в каждую проезжающую машину летят камни, слава богу – издалека, хозяйке нашего микроавтобуса тоже достается, но не всерьез, главное – стекла уцелели, проехав город и выехав на трассу, она прекращает паниковать, зато начинает плакать. Я знала его, говорит она нам сквозь слезы, они с женой наши друзья, я не понимаю, как он мог, я отвезу вас в Элазар... Отнекиваться неуместно, мы просто благодарим ее, всем все понятно без лишних слов... 

Подъезжаем к воротам Элазара, она, все еще рыдая, разворачивает машину и уезжает в свой Неве-Даниэль, девчушки убегают домой, мы торопимся к отцу.

Недалеко от поселковых ворот в пустом строящемся доме насвистывая веселую песенку работает наш папа. – Собирайся! – дико ору ему я, – быстро, ради Б-га, собирай все и поехали!!!, 

– Подождите пару минут, не кричи, я закончу кое-что и поедем...

– Ты больше ничего не будешь здесь сегодня делать, быстро собирайся!!! 

– Где горит?

– Везде!!!

Я уже не управляю собой...

– Расскажу тебе все по дороге, умоляю, побыстрее!!!

– Папа, – просит дочь, – бросай все!

Он уже понял, что это всамделишный испуг, а не проявление моего характера, 

– Идите, ждите меня у ворот, я закрываю дом и еду. 

– Собери все свое, – предупреждаю я, – не известно, когда ты попадешь сюда в следующий раз.

– Понял

Мы подходим к воротам поселка. Молодой солдатик слушает рацию: "...что мне делать с ними со всеми, их тут толпы, что мне делать?!..", - кричит кто-то неизвестно нам откуда.

– Мы проедем к себе в Текоа? – спрашиваю я у него.

– Не знаю, лучше уж оставайтесь здесь, - советует он.

Здесь?!! Где – здесь?!! Наконец к нам подъезжает муж, мы несемся по совершенно пустой трассе, дорога мимо арабских домов необычно и устрашающе пуста, вот он, наш подъем, слава тебе, Г-споди, мы – дома, снизу, из-за поворота, слышна автоматная стрельба очередями, не имею ни малейшего желания знать, что там происходит...

Весь следующий день мы сидим дома, автобусы по-прежнему не ходят, выезд из поселка закрыт. Ранним утром, затемно, владелец поселкового магазинчика проехал до супера в Эфрату и вернулся с продуктами, есть все самое необходимое – молоко, хлеб... говорят, его сопровождали армейские джипы...

По новостям рассказывают ужасы о Пещере Праотцев в Хевроне, я еще совершенно не понимаю о чем, а, главное, о ком идет речь...

...В 2004-м мы едем вместе со старшей дочерью в автобусе по Иерусалиму, проезжаем мимо рынка. Праздничный день, Пурим, весна, небо, как и положено в этот день — пасмурное. Кое-кто в карнавальном костюме, но таких крайне мало. 

– Посмотри, мама, — говорит мне дочь, — как непривычно, никто не хочет переодеваться, а какие хмурые лица. Сегодня праздник веселья, радости... 

Я оглядываюсь...

Реальность оставляет рубцы на коллективной памяти, думаю я, не веселятся люди, проезжая мимо иерусалимского рынка, возможно, неоднократно произошедшее здесь заставляет их мысли выстраиваться в молитву "пронеси, Господи!". С таким в голове не повеселишься...