Загрузка данных…
Соло на скамейке в Тель-Авиве: История выживания
От грузчика на рынке Кармель и ночёвок в парках до обретения стабильности и понимания, что в этой стране можно рассчитывать только на свои силы.
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
2.4.26
…
Везуха
Путь от науки в реанимацию своим ходом.
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
2.4.26
…
Первый компьютер
История покупки первого компьютера в 1992 году и извилистый карьерный путь.
Add paragraph text. Click “Edit Text” to update the font, size and more. To change and reuse text themes, go to Site Styles.
2.4.26
…
Первый день памяти
Загрузка…
2.4.26
…
Я живу в Кфар-Саве с первого дня в Израиле. И в свой первый День Памяти в 1991 году я вместе с детьми отправился в парк памяти погибших солдат в центре города.
Всё было в диковинку... Сам этот необычный день, разговоры, речи, поведение людей. Многие плакали без стеснения. Кто-то подходил к ним и молча обнимал. Мне, постсоветскому человеку, воспитанному на фильмах и книгах советских авторов, это всё было очень необычно. Возле некоторых могил солдат сидели их семьи. Я не очень хорошо понимал то, что они говорили, но как-то внутри себя чувствовал это и без слов.
Мое внимание привлекла одинокая женщина, сидевшая возле скромной солдатской могилы на складном стульчике. Кфар-Сава — город небольшой, и я сразу ее узнал: она работала в одном из городских банков. Она сидела лицом к тротуару и из небольшой лейки лила воду прямо на асфальт. В глубине своего разума я понимал, что в такой день люди способны на неадекватные поступки, но всё равно было очень странно.
Тут же я заметил своего знакомого, который родился и вырос в Кфар-Саве. Пройдя мимо этой женщины, он поздоровался с ней как с хорошей знакомой, и она ответила ему, не отрываясь от своего странного занятия. Тогда я, насколько мог нежно (что было весьма непросто, учитывая мой уровень владения ивритом на тот момент), спросил, что делает эта женщина?
— Понимаешь, — объяснил мне мой знакомый, — ее единственный сын погиб на войне 73-го года. Он похоронен тут... С тех пор она приходит в День Памяти и льет воду возле могилы... Ее сын в детстве любил бегать по лужам. Вот она и льет лужи возле его могилы.
Видимо, мы говорили слишком громко. А может, вокруг было слишком тихо. Эта женщина обратила на нас внимание и спросила моего знакомого, не о ней ли мы говорим? Спросила спокойно, без раздражения. И он объяснил ей, что я — «руси, оле хадаш», многое еще не понимаю, не знаю.
— Они («русские») будут новыми до тех пор, пока на войне не погибнет первый из них. А потом они быстро станут «старыми», — сказала она, грустно улыбнувшись краешками губ, и, сняв свои туфли, босиком пошла по луже…
Борис Брестовицкий
Соло на скамейке в Тель-Авиве: История выживания
От грузчика на рынке Кармель и ночёвок в парках до обретения стабильности и понимания, что в этой стране можно рассчитывать только на свои силы.
2.4.26
…
Борис Брестовицкий
Везуха
Путь от науки в реанимацию своим ходом.
2.4.26
…
Борис Брестовицкий
Первый компьютер
История покупки первого компьютера в 1992 году и извилистый карьерный путь.
2.4.26
…
Первый день памяти
Борис Брестовицкий
2.4.26
…
Загрузка данных…
Я живу в Кфар-Саве с первого дня в Израиле. И в свой первый День Памяти в 1991 году я вместе с детьми отправился в парк памяти погибших солдат в центре города.
Всё было в диковинку... Сам этот необычный день, разговоры, речи, поведение людей. Многие плакали без стеснения. Кто-то подходил к ним и молча обнимал. Мне, постсоветскому человеку, воспитанному на фильмах и книгах советских авторов, это всё было очень необычно. Возле некоторых могил солдат сидели их семьи. Я не очень хорошо понимал то, что они говорили, но как-то внутри себя чувствовал это и без слов.
Мое внимание привлекла одинокая женщина, сидевшая возле скромной солдатской могилы на складном стульчике. Кфар-Сава — город небольшой, и я сразу ее узнал: она работала в одном из городских банков. Она сидела лицом к тротуару и из небольшой лейки лила воду прямо на асфальт. В глубине своего разума я понимал, что в такой день люди способны на неадекватные поступки, но всё равно было очень странно.
Тут же я заметил своего знакомого, который родился и вырос в Кфар-Саве. Пройдя мимо этой женщины, он поздоровался с ней как с хорошей знакомой, и она ответила ему, не отрываясь от своего странного занятия. Тогда я, насколько мог нежно (что было весьма непросто, учитывая мой уровень владения ивритом на тот момент), спросил, что делает эта женщина?
— Понимаешь, — объяснил мне мой знакомый, — ее единственный сын погиб на войне 73-го года. Он похоронен тут... С тех пор она приходит в День Памяти и льет воду возле могилы... Ее сын в детстве любил бегать по лужам. Вот она и льет лужи возле его могилы.
Видимо, мы говорили слишком громко. А может, вокруг было слишком тихо. Эта женщина обратила на нас внимание и спросила моего знакомого, не о ней ли мы говорим? Спросила спокойно, без раздражения. И он объяснил ей, что я — «руси, оле хадаш», многое еще не понимаю, не знаю.
— Они («русские») будут новыми до тех пор, пока на войне не погибнет первый из них. А потом они быстро станут «старыми», — сказала она, грустно улыбнувшись краешками губ, и, сняв свои туфли, босиком пошла по луже…
Борис Брестовицкий
Соло на скамейке в Тель-Авиве: История выживания
От грузчика на рынке Кармель и ночёвок в парках до обретения стабильности и понимания, что в этой стране можно рассчитывать только на свои силы.
2.4.26
…
Борис Брестовицкий
Везуха
Путь от науки в реанимацию своим ходом.
2.4.26
…
Борис Брестовицкий
Первый компьютер
История покупки первого компьютера в 1992 году и извилистый карьерный путь.
2.4.26
…
Первый день памяти
Борис Брестовицкий
2.4.26
…
Загрузка данных…
Я живу в Кфар-Саве с первого дня в Израиле. И в свой первый День Памяти в 1991 году я вместе с детьми отправился в парк памяти погибших солдат в центре города.
Всё было в диковинку... Сам этот необычный день, разговоры, речи, поведение людей. Многие плакали без стеснения. Кто-то подходил к ним и молча обнимал. Мне, постсоветскому человеку, воспитанному на фильмах и книгах советских авторов, это всё было очень необычно. Возле некоторых могил солдат сидели их семьи. Я не очень хорошо понимал то, что они говорили, но как-то внутри себя чувствовал это и без слов.
Мое внимание привлекла одинокая женщина, сидевшая возле скромной солдатской могилы на складном стульчике. Кфар-Сава — город небольшой, и я сразу ее узнал: она работала в одном из городских банков. Она сидела лицом к тротуару и из небольшой лейки лила воду прямо на асфальт. В глубине своего разума я понимал, что в такой день люди способны на неадекватные поступки, но всё равно было очень странно.
Тут же я заметил своего знакомого, который родился и вырос в Кфар-Саве. Пройдя мимо этой женщины, он поздоровался с ней как с хорошей знакомой, и она ответила ему, не отрываясь от своего странного занятия. Тогда я, насколько мог нежно (что было весьма непросто, учитывая мой уровень владения ивритом на тот момент), спросил, что делает эта женщина?
— Понимаешь, — объяснил мне мой знакомый, — ее единственный сын погиб на войне 73-го года. Он похоронен тут... С тех пор она приходит в День Памяти и льет воду возле могилы... Ее сын в детстве любил бегать по лужам. Вот она и льет лужи возле его могилы.
Видимо, мы говорили слишком громко. А может, вокруг было слишком тихо. Эта женщина обратила на нас внимание и спросила моего знакомого, не о ней ли мы говорим? Спросила спокойно, без раздражения. И он объяснил ей, что я — «руси, оле хадаш», многое еще не понимаю, не знаю.
— Они («русские») будут новыми до тех пор, пока на войне не погибнет первый из них. А потом они быстро станут «старыми», — сказала она, грустно улыбнувшись краешками губ, и, сняв свои туфли, босиком пошла по луже…