Любите ли вы это желтое недоразумение с непроизносимым названием так, как его любит моя мама?

Любовь с гуйавой случилась у нее мгновенно, в первый же мамин израильский сезон этого неоднозначного фрукта. Не помню, кто был инициатором покупки («и вот это желтое, в тарелке»), но сморщенные и злобные даже на вид плоды оказались в нашей съемной квартире после дежурного посещения рынка Махане-Иегуда.

— Всё по шекелю! Хозяин рехнулся!!

Принесли сумищи, набитые разноцветным, экзотическим, вкусным, разгрузили, и тут оно возникло. Амбре.

Мы переглянулись: «Свежим олимам тухлятину подсунули?!» Нашли источник благовонища, дружно скривились — все, кроме мамы. Она, как завороженная, быстро сполоснула невнятного желтого уродца под краном и впилась в его шершавый бок. И глаза закатила от восторга.

Хотели было предъявить ультиматум (нас было четверо против одной безумной гурманки), но... Мама же. Она же жена и теща. Подписали конвенцию: гуйаву из списка съедобного не исключаем, но хранить и есть ее разрешается только на балконе нашего четвертого этажа!

Мама честно соблюдала семейное постановление. И в дождь, и в ветер (фрукт-то зимний), когда одолевала тоска по гуйаве, одевалась и шла на свидание на балкон...

Вчера купила маме, по ее просьбе, несколько штучек. Завезти покупки планировала сегодня после работы, поэтому легкомысленно оставила плотно закрытый пакет в машине. В багажнике. А утром спросонок села за руль и... Сначала решила, что мышь в моторе сдохла. Потом включила мозг. Сопоставила. Всё поняла. И даже ностальгия шелохнулась какая-то, честное слово...