Так сложилось, что с 1990 по 1992 годы в Эйлат приехали более двух тысяч человек из Ворошиловграда (Луганска). Естественно, мы почти со всеми перезнакомились, встречаясь по шаббатам на «олимовском пляже» — так все называли небольшой участок берега недалеко от места, где позже построили каньон «Муль-а-Ям». Так как нас было несомненное большинство среди других олим хадашим, приехавших в Эйлат, у нас образовалось нечто вроде общины. Почти десять лет раз в месяц мы собирались где-нибудь на пляже, приносили еду на общий стол и общались. Кто-то рассказывал о новой работе, кто-то о купленной квартире, кто-то о школьных успехах детей. Обменивались телефонами, предлагали друг другу кухонную утварь или мебель.

В марте 1994 года мы с мужем решили полететь в Украину навестить родных. Прошло три года нашей жизни в Израиле, мы уже работали и купили квартиру. Но в октябре 1993 года к нам прилетел в гости свекор и, к сожалению, навсегда остался в земле обетованной. Мы хотели увидеть свекровь, оставшуюся без любимого человека, с которым счастливо прожила без малого 45 лет. Да и многие родственники еще жили в Луганске.

И вот «сарафанное радио» разнесло, что мы — чуть ли не первые ласточки, летящие в Украину. Стали звонить и просить отвезти доллары родственникам. В итоге набралось две тысячи долларов. Я аккуратно переписала номера купюр (не все деньги были новые и хрустящие), чтобы потом не было претензий, и записала телефоны. В те годы нужно было прямо в самолете заполнять декларацию о ввозимых ценностях, включая шекели и украшения. С собой у нас тоже была небольшая сумма, а из украшений на мне были только серебряные сережки — я бы и их не надела, но побоялась, что за две недели зарастут уши.

В Луганске я сразу всех обзвонила и раздала деньги. Каково же было мое удивление, когда другие люди стали приносить мне доллары с просьбой передать их в Эйлате! Передавали тем, с кем мы были знакомы, поэтому мы согласились. В итоге снова образовалась сумма в две тысячи долларов, что впоследствии сыграло с нами злую шутку.

Апрель 1994 года. Мы в аэропорту Киева проходим таможенный досмотр. Та же сумма в декларации, те же украшения. Наш рейс почти полностью состоял из репатриантов. Таможенники были уставшими и обозленными: они занимались не только проверкой документов, но и выкидыванием вещей из багажа улетавших. Повезло тем, кого провожали, — вещи отдавали им. А вот тем, кого некому было провожать, пришлось несладко: вещи просто сваливали в большие емкости (скорее всего, таможенники забирали их себе). Но пусть их судит Бог!

Дошла и наша очередь. К вещам претензий не было, а вот декларация вызвала сначала удивление, а потом раздражение: — Почему везете назад почти ту же сумму, что и ввозили? Я ответила, что не на что было тратить, вот и везем назад. Не знаю почему, но мои слова разозлили таможенника. Он сказал с усмешкой: — Сейчас при мне пересчитайте деньги. Если у вас будет хотя бы один лишний доллар — я конфискую всю сумму.

Я прекрасно помнила, что всё посчитано, но вдруг накатило беспокойство. А вдруг я ошиблась? Что такое один доллар? Все купюры были мелкие — пачка по 1, 5, 10 долларов. Вдруг я плохо посчитала и сейчас лишусь огромной для нашего бюджета суммы? Достаю деньги, начинаю пересчитывать. Давление подскочило, руки трясутся, купюры не могу удержать. А таможенник подначивает: — Чего вы такая напряженная? С деньгами непорядок?

Уж не помню, сколько раз я их пересчитывала под его тяжелым взглядом, но в итоге сумма совпала до цента. Нас пропустили в зону ожидания, но меня еще долго трясло от пережитого.

Все, кому я привезла деньги в Эйлат, были очень благодарны. Я получила много теплых слов. А это было важнее всех пережитых волнений!