Увидел в группе воспоминания о встречах с политиками и решил, возможно, что выдержки из моей книги об израильском телевидении будут интересны. 30 лет моей работы на 1 канале израильского телевидения предоставили огромную возможность быть в гуще событий в стране. Это были террористические акты и войны, Евровидение в Иерусалиме и рождественские парады в Бейт-Лехеме (Вифлееме). Телевизионные встречи с политиками и прямые репортажи спортивных соревнований самого высокого уровня. Готов поделиться своими впечатлениями и рассказами, если это будет интересно в группе. А пока несколько встреч с политиками в Израиле. Наши «премьеры»

Во время войны в Персидском заливе мне пришлось снимать премьер-министра Израиля Ицхака Шамира. Эта съёмка запомнилась мне навсегда. В большом концертном зале Театрона в Иерусалиме проходила встреча-митинг в поддержку Израиля. Со всего мира съехались христианские организации показать свою солидарность с еврейским народом. Ицхак Шамир выступил перед ними, и затем он должен был дать интервью для нашего телевидения в прямом эфире. В те годы осуществить прямой эфир можно было только с подключением камеры к кабелю, и потом «картинка» шла в ПТС (передвижная телевизионная станция). Это такая машина, оборудованная пультом, в который входили видео и звук. Потом из машины вся информация передавалась по спутниковой тарелке-связи в телецентр. Из телецентра эфир шёл уже по всей стране. Техники подключили мою камеру к кабелю, и с минуты на минуту должен начаться прямой эфир. Но «картинка» не поступала из камеры в ПТС, и вероятно, что проблема была в неисправности кабеля. Стали менять кабель. Если учесть, что машина ПТС стояла около здания Театрона, то расстояние до места съёмки было немаленькое. Журналист, который должен был брать интервью у Ицхака Шамира, с телефонами всё время на связи со студией новостей, техники занимались заменой неисправного кабеля. Я с камерой, рядом Ицхак Шамир, и вот мы стоим в этом идиотском ожидании. Меня поразило спокойствие премьер-министра. Я не почувствовал ни раздражения, ни неудобства. Наоборот, он завязал со мной беседу, спросил, откуда я приехал, сколько лет в стране. Я на своём, ещё не очень хорошем иврите общался с ним. Хотя прошло минут 15–20, мне показалось, что это была вечность. Прежде всего, мне было стыдно за наше телевидение, плохое оборудование, за себя, что я стою перед Шамиром и должен краснеть за это «дебильное» положение. За свою историю работы на израильском телевидении мне неоднократно приходилось снимать премьер-министров и президентов Израиля. Это были Ицхак Рабин и Эхуд Барак, Ариэль Шарон и Эхуд Ольмерт. И каждая из этих встреч добавляла какие-то штрихи, по которым можно было судить о характере лидера, — его поведение за «кадром». Иногда это разительно отличалось от телевизионного образа. Встречи с Шимоном Пересом были интересны. Он всегда пытался говорить со мной по-русски. Его заворожительное умение приблизить к себе я испытал на себе. Я выходил из его кабинета с чувством, что посетил близкого мне человека, который всегда рад нашей встрече. До сих пор Шимон Перес для меня — это образ мудрого и доброго польского еврея, мне иногда даже казалось, что он похож на папу… Особенное впечатление произвел на меня Биньямин Нетаниягу. Первая его каденция в роли премьер-министра была с 1996 по 1999 годы. В эти годы наш 1 канал снимал с ним одно из первых больших интервью из его кабинета. Снимали тремя камерами. Одна камера была на ведущем-журналисте, вторая «держала» общий план, и моя камера снимала в анфас лидера партии «Ликуд», премьер-министра Биньямина Нетаниягу. Все мы уже знали о том, что наш новый руководитель страны обладал ораторским мастерством, умением работать на камеру и таким образом влиять на телезрителей. Началась съёмка, и журналист задал первый вопрос. Моя камера располагалась, примерно, в двух метрах от Биби, напротив него, и я отлично видел его глаза, мимику лица, движения рук и тела. Всё было отточено безукоризненно. Было известно, что когда Биби жил в Америке, он брал курс умения держаться перед камерой и зрителями. Могу заверить, что этот курс он освоил великолепно. Уже через несколько минут интервью было ощущение, что человек, сидящий напротив меня, говорит только со мной. Он смотрел мне прямо в глаза, он искал мою реакцию и отвечал «мне» на вопросы. Его отличный безукоризненный иврит (впрочем, как и английский) завораживал, и с первых минут ты находишься под его влиянием. Я никогда не был сторонником «Ликуда», но после интервью с ним этот человек «завладел» мной, хотелось верить и поддерживать его во всём. Вот что значит ораторское искусство! Я так никогда не стал «ликудником» и не голосовал за Нетаниягу, но понял, почему этот талантливый лидер мог столько лет продержаться у власти и иметь огромное влияние на большие массы людей. Его можно любить или ненавидеть, соглашаться с ним или нет, но нет сомнения, что это талантливый человек, отличный актёр и первоклассный политик. Сейчас, когда выдвинуты серьёзные обвинения премьер-министру, вся страна переживает политический кризис. Наверное, не зря есть закон в некоторых странах, что лидер государства может быть у власти не более двух сроков. По-видимому, человек, стоящий у власти очень долго, через какое-то время теряет контроль над собой и чувствует себя «царьком», которому всё разрешено. Мне стыдно за то, что в моей стране сидели в тюрьме президент, премьер-министр и многие министры. Я уверен, что люди, достигшие таких высот, решающие проблемы государства, обязаны быть честными и безукоризненно «чистыми». Они под пристальным вниманием народа и журналистов, полиции и прокуратуры, а также политических противников. В то же время я очень горжусь тем, что сила закона в моей стране распространяется на всех людей, независимо от их должности и политических взглядов. Горжусь израильской журналистикой, которая выполняет возложенные на неё обязанности — громко говорить обо всех нарушениях, нечистоплотности, обмане, воровстве любого гражданина Израиля, тем более общественных, официальных лиц; журналистика — «келев шель демократия» (собака демократии), стоящая на страже законности и правопорядка. Пожалуй, нет ни одной страны в мире, где журналисты в своём большинстве являются неким фильтром и заслоном всех правонарушений «высокой» власти.

Кнессет

По роду своей операторской деятельности мне пришлось много и часто снимать политиков, иногда общаться с ними. Хотя они и политики, как и все люди, очень разные в своём поведении, отношении к съёмочной группе, умении выразить свою мысль. Но у всех у них огромное желание «засветиться» на телеэкране. И тянет их к камере, как пчёл на мёд. Вспоминаю программы с политиками разных партий. Страсти накалялись до такойстепени, что казалось, вот-вот подерутся. Но как только выключались камеры, они преображались — похлопывание по плечам, рукопожатия и чуть ли не обнимания. Политик должен быть хорошим актёром. А съёмки в зале заседаний в Кнессете! Иногда это был просто цирк! На протяжении ряда лет наш канал вёл прямые трансляции из Кнессета. На одном из этажей Кнессета была организована и смонтирована миниатюрная аппаратная телевидения с режиссёрским пультом и тремя камерами. Почти каждый день телевизионные камеры устанавливались в зале заседаний, и в прямом эфире передавались по нашему каналу на всю страну. Телезритель мог увидеть обсуждения насущных вопросов в жизни страны в медицине, образовании, экономике. Как только камеры начинали работать, «избранники народа» тут же реагировали, в зале появлялось оживление, особо «резвые» перебивали выступающих, уж очень им хотелось попасть в кадр.