В начале девяностых в среде русскоязычных репатриантов, наряду с увлечением гербалайфом и прочими чудодейственными биодобавками, наблюдалось повальное увлечение эзотерикой во всех её проявлениях. Объяснялось это, на мой взгляд, достаточно просто: люди, контуженные тяготами эмиграции, очень хотели верить в чудо как вариант быстрого решения нерешаемых проблем — с финансами, со здоровьем, с отношениями.

А спрос порождает предложение. Энергичные и сообразительные Остапы Ибрагимовичи всех мастей мобилизовались очень быстро. Спрямляли биополе, раскрывали чакры, воевали с ретроградным Меркурием. И всё это за каких-то смешных 100–200 шекелей за сеанс. Надо сказать, что как минимум одним чудодейственным навыком большинство из них действительно обладало — искусством телепортации. Скорость, с которой они растворялись в израильском пространстве, как только ими начинала интересоваться полиция, была поистине фантастической.

Особым спросом пользовались гастролёры. Помню, как однажды мамина подруга затащила нас на сеанс к мужчине с похмельно-отёкшим лицом и в ослепительно лаковых туфлях. Под конец на сцену вывезли в кресле неходячую старушку, которую он собирался поднять на ноги. Но то ли бабка была глухая, то ли просто растерялась, но она встала и запрыгла раньше, чем он произвёл необходимые по сценарию действия. Конферансье не растерялся и начал энергично аплодировать. Поклон, цветы, занавес, телепортация.

Каюсь, нашу семью это увлечение тоже не обошло стороной. Наиболее потешным эпизодом был поход к беэр-шевскому шаману. У мамы болела спина, и знакомая рассказала, что там живёт специалист, лечащий на астральном уровне. Шаман был колоритен: на голове красовались перья, взгляд был суров. Профи. Он уложил маму на кровать, взял палку и подобие бубна. Не сильно напрягаясь, он обошёл кровать по кругу три раза, колотя палкой в бубен, после чего сообщил, что сеанс окончен.

С кровати стонущую маму снимал папа. Шаман деловито сообщил, чтобы пришли через неделю — будем делать что-то с биополем. При этом он взмахнул рукой, и я заметила в его рубашке дырку на подмышке. Я рассмеялась. Он грозно посмотрел на меня и сказал: — Древняя у неё душа. Усталая. Не верит никому. Лечить надо.

«Древняя душа» тринадцати лет уже ржала в голос. Родители расплатились и всю дорогу домой смеялись вместе со мной. Больше нам биополе не правили. А спину в конце концов вылечили уколами.

Вот интересно: а у нынешних новоприбывших уже появились свои пророки с третьим глазом?