Алексей Гринспон

Про то, что у евреев есть свой Новый год, мы с удивлением узнали нашей первой осенью в Израиле, в сентябре 1991 года.

Нас даже пригласили в гости какие-то совсем незнакомые нам люди. Просто тогда среди определённой прослойки населения было очень модно помогать олимам по своим возможностям.

Отмечать мы пошли всей своей семьёй, не оставив дома даже дочку, которой тогда шёл второй год.

Помню богато заставленный едой стол, гостеприимных и радушных хозяев, которые очень хотели показать нам этот праздник. Но хозяева были довольно светскими (к нашему удовольствию) людьми, и празднование свелось к минимуму традиционных обрядов.

Попав в такую приятную компанию, я настроился на долгие посиделки и никуда не спешил. Взял дочку «на себя», позволив супруге поесть и пообщаться, надеясь потом передать её маме. Кормил ребёнка, пытался разобраться, какие блюда были на столе. Даже идентифицировал что-то вроде голубцов.

Но минут через 40 после начала застолья хозяева, совершенно не сожалея о том, что «на столе столько еды осталось и никто толком ничего не поел», стали упаковывать блюда в пищевую плёнку и уносить в массивный холодильник с двумя дверями.

Стол был зачищен моментально. Не помню уже, был ли какой-то десерт или вечер продолжился только разговорами, но этот праздник удивил меня не только необычностью сезона, но и формой проведения.