На днях исполнилось 35 лет с начала первой Войны в заливе. Она застала нас на четвертой неделе жизни в Израиле, в съемной квартире в районе Рамат-Шикма в Рамат-Гане. Местные потом шутили, что иракские «Скады», в изобилии прилетавшие в город, были «приветом» Саддама Хусейна своим бывшим землякам, многие из которых поселились именно здесь.

Герметичная жизнь

О войне говорили еще до нашей репатриации. Особенно пугали тем, что Ирак может применить химическое оружие. 15 января мы получили противогазы. По инструкции открывать коробки до тревоги запрещалось, так что мы понятия не имели, как это чудо техники выглядит внутри.

Мы стали заклеивать окна — точь-в-точь как в фильмах про войну. Рекомендовалось подготовить «хедер атум» (герметичную комнату), но так как дверей между гостиной и спальнями в нашей квартире не было, пришлось обклеить скотчем абсолютно все окна, превратив жилье в «дира атума».

Первая тревога случилась около двух часов ночи 17 января. Пока мы вскакивали и спросонья разбирались с противогазами, прозвучал отбой. Позже мы навострились натягивать маски за пару секунд. Все, кроме 80-летней бабушки: она в ней просто задыхалась, поэтому во время обстрелов просто держала маску возле лица.

Побег в Иерусалим

Ульпан закрыли, мы сидели дома в ожидании сирен. Главной проблемой стал страх. Жена так сильно переживала, что за первые недели войны буквально растаяла — здорово похудела. Мы решили бежать в Иерусалим: говорили, что туда ракеты не долетают.

История нашего «спасения» была похожа на трагикомедию. Подруга дочери жила в Иерусалиме у своего друга, и мы поехали к ним на такси. Но за те пару часов, что мы добирались, пара успела разругаться, и парень просто выставил подругу за дверь. Мы оказались на улице.

Выручил водитель такси. Он отвез нас переночевать в закрытый на ремонт клуб, где в подсобке стояли четыре кушетки, как в советских больницах. А на следующее утро он отвез нас в Гило, на виллу. Хозяева хотели за комнату 1800 шекелей, но таксист вступился: — Это же «олим хадашим»! Откуда у них такие деньги? Сторговались на 900. Спасибо этому доброму человеку.

Дедушка-архитектор и финал Амалека

На вилле мы прожили две недели. Потом нам показалось, что всё стихло, и мы под моё нытье вернулись в Рамат-Ган. Но стоило нам распаковать чемоданы, как за день случилось четыре тревоги. Пришлось снова ехать в Иерусалим, на этот раз к коллеге жены.

Там я устроился метапелем (помощником) к удивительному старику. Он был известным архитектором, бежал из Крыма еще в 1923 году, но сохранил великолепный русский язык. Мы гуляли часами, и моей главной задачей было не дать ему куда-нибудь удрать — старик сохранил юношеский пыл и постоянно пытался совершить «побег».

5 марта, в день, когда когда-то сдох Сталин и когда был повержен очередной «Амалек» в лице Саддама, война закончилась. Мы вернулись в Рамат-Ган, и пошла-покатилась настоящая жизнь: работа, учеба, свадьба дочери, рождение красавиц-внучек...

Теперь ту войну мы вспоминаем, только если слышим о ней по радио. Но те ночи в противогазах навсегда остались в памяти как боевое крещение нашей семьи в Израиле.