После публикации рассказа «Судьба инженера» меня спросили: а где же рассказ «Ошибки инженера»?

Ошибки были. В основном чужие. Но иногда и мои.

Несколько лет я работал в мисраде (конторе). Потом стал ацмаи (частным предпринимателем). Марина отнеслась к этому философски: 

— Поздравляю, — сказала она. — Теперь у тебя нет ни выходных, ни начальника.

Вчерашние вечерние халтуры стали основной работой. С утра ехал смотреть, почему у кого-то опять течёт с потолка, днём чертил, ночью выписывал хешбаниёт (счета-фактуры).

Первое время меня удивляло, насколько свободно на объектах обращаются с чертежами. Потом перестало. Если в проекте «уклон 2%», они и делают 2%. Иногда вверх. Если труба должна обходить колонну справа — обходят слева.

Со временем я понял: инженер на объекте — это детектив. Только вместо трупа обычно мокрое пятно на потолке и запах канализации.

Дело первое — «МЕСИБА НА КРЫШЕ»

Всё началось с журнала «Беньян вэ-диюр» («Строительство и жильё»). А точнее — с жены хозяина маленького магазина обуви в южном Тель-Авиве.

Наконец-то они переехали из съёмной квартиры в свою. Небольшую, но свою. На последнем этаже. Жена увлекалась дизайном. Архитектурное образование ей заменял «Беньян вэ-диюр» и уверенность, что вкус — врождённый. Раз последний этаж — почти пентхаус. А раз пентхаус — обязан быть бассейн. Как у Сары.

— Сара купила пентхаус с бассейном в Герцлии, — говорил муж. — А у нас — битум, голуби и общая крыша. — Но ведь и у нас можно красиво!

Она уже расставляла вокруг будущего бассейна пальмы, лежаки и надувных лебедей. А он получил список покупок и телефон каблана (подрядчика).

На вопрос «А может, проект нужен?» тот отмахивался: 

— Зачем проект? Тридцать лет строю. Клиенты довольны. 

— А разрешение? — Спокойно. У меня брат жены в ирие (мэрии) работает.

Бассейн поставили за неделю. Точнее — водрузили. Без проекта. Без расчётов. И месиба (вечеринка) была. Ровно один раз.

К утру у соседей снизу гевес (гипсокартон) пошёл пузырями, а из светильника закапало хлоркой. Соседи позвонили в мэрию. Утром появился инспектор: — Строительство незаконное. Либо демонтаж, либо проект и разрешение. А пока — штраф.

Каблан пожал плечами: 

— Сейчас, я позвоню…

Брат жены, как выяснилось, в строительном отделе не работал. Он работал в архиве. Оцифровывал протоколы комиссии по озеленению. Раз в неделю. До обеда. На общественных началах.

Тогда вызвали меня. Я обошёл крышу. Заглянул под бассейн. Посмотрел на каблана. Каблан посмотрел на меня. С надеждой.

— Слушай, — говорю. — По порядку. Ошибка первая — строительная. Кто тебе считал, выдержит ли крыша восемь тонн воды? 

— А чего там считать? Она же бетонная. 

— Бетонная — не значит любая. На такой крыше бассейны не ставят. 

— А что ставят? 

— Бойлеры. Максимум — стол, plastic стулья и мангал на День независимости. 

— Слушай, ахи (брат мой), тридцать лет ставлю. Люди плавают и радуются.

Соседи снизу, судя по крикам, радовались меньше.

— Ошибка вторая. Куда уходит перелив? 

— В канализацию. По текену (стандарту). 

— Это слив от кондиционеров. Пятьдесят миллиметров. Не восемь кубов. 

— Так ведь не сразу же все восемь! 

— Когда фильтр забьётся — у соседей из кондиционера фонтан забьёт. Прямо над кроватью.

Каблан задумался: 

— То есть… проект всё-таки нужен был? — Проект нужен был ещё до того, как ты дал расценки. А сейчас — срочно сливать воду, пока крыша не превратилась в Венецию. Потом демонтаж, усиление, новый проект и нормальный аварийный слив.

Хозяйка стояла молча, держа журнал с бассейном и пальмой на обложке. 

— А лебеди? — тихо спросила она. — Лебедей оставьте.

Дело второе — «АРОМАТЫ ВЫСОКОЙ КУХНИ»

История с одним рестораном на бульваре Ротшильд. Хозяина звали Моше. Он громко говорил и всё время трогал меня за локоть.

Раньше у него была баста (прилавок) на шуке Кармель. Потом он её продал, поднялся на недвижимости, купил часы стоимостью с однушку в Хадере, женился на француженке из Марселя и открыл ресторан высокой кухни. Готовить он действительно умел. В его семье плохой храйме считался почти личным оскорблением. А жена из Марселя быстро объяснила, что высокая кухня начинается с правильного света, винной карты и меню на крафтовой бумаге.

Архитектора, дизайнера, шеф-повара с парижской стажировкой и сомелье с дипломом он нашёл быстро. Инженера не взял. Зачем инженер? Стены стоят, трубы есть.

Ресторан выглядел дорого. Именно таким Моше с женой его и представляли: матовое стекло, латунь, официанты в чёрном. Барную стойку сделали из старого столярного верстака.

Через пару недель после открытия Моше сидел у окна, разглядывал тартар из тунца и хмурился. Запах. Выросший на рынке, он узнал его сразу. 

— Слушай, брат, — сказал он сомелье, понизив голос. — Это не лайм. Это пахнет как возле таханы мерказит (центральной автостанции).

Запахов становилось больше. Посетителей — меньше. Ни архитектор, ни дизайнер, ни шеф-повар помочь не могли. Сомелье предложил ароматическую свечу с нотами бергамота и кедра. Запах канализации победил её минут за семь. Хозяин сдался и вызвал инженера.

Я зашёл утром. Ничего. Никаких запахов. 

— Когда появляется запах? 

— Вечером. 

— А что вы включаете вечером?

Хозяин задумался: 

— Свет. Музыку. Кофемашину.

Тут я заметил вентиляторы. Огромные, встроенные в фасад. Остались от бывшей здесь когда-то столярной мастерской. 

— Включите.

Щёлк. Запах появился сразу. Тот самый.

За барной стойкой в полу была решётка. Я снял её и заглянул внутрь. Моше подошёл ближе. 

— Это трап. Здесь должна быть вода. 

— И? 

— А её почти нет. 

— И что это значит? 

— Гидрозатвор не работает. Смотри: вода — как дверь. Пока закрыта — запахи не выходят. Включаешь вентиляторы, они создают разряжение и тянут запах из канализации прямо в зал. 

— То есть это оттуда тянет? 

— Прямо оттуда. Потому что «дверь» у тебя приоткрыта.

Ошибок было две: дешёвые трапы и неопытный инсталлятор.

Трапы поменяли. Запахи исчезли. Столики снова бронировали на недели вперёд. Уходя, я услышал, как Моше говорит кому-то по телефону: 

— Всё нормально. Просто трап поменяли. 

Потом вздохнул: 

— Да. Инженер.

Подрядчики менялись. Ошибки — нет. Мне казалось, что удивляться уже нечему. Но потом звонил очередной клиент.