По моему скромному мнению, один из самых значительных, если не наибольший вклад из алии 90-х в изменение статуса Израиля от никому не интересного, кроме евреев, государства до региональной сверхдержавы внесли прибывшие из СССР учителя физики и математики. Почему так?

С одной стороны, Израиль не слишком вкусил из российского научного потенциала. Да, приехали учёные — крепкие профессионалы, которые значительно подняли не слишком высокий до того уровень в израильских естественных науках. Но, в то же время, самые талантливые российские учёные-евреи не так часто оказывались в Израиле: они находили позиции в американских университетах, где условия были несравнимо лучше. 

Помню одного такого гения, с которым был знаком со школьных лет в маленьком провинциальном городке (не в столице) — Саша Гончаров. С юного возраста он увлекся математикой и физикой, однако увлекались многие, но иметь такую голову! Саша много раз брал призы в соревнованиях выпускавшегося тогда для школьников физико-математического журнала «Квант», а они были очень нелёгкими. Что всегда поражало: когда мы участвовали в школьных олимпиадах по физике и математике, то, пока я с трудом пытался решить задачи своего класса, он, будучи на пару лет младше меня, за полчаса решал все олимпиадные задачи с 8-го по 10-й классы и уходил. Потом он шел на городские, областные, республиканские олимпиады и везде побеждал. Победил и на всесоюзной олимпиаде по математике, чем не очень обрадовал организаторов: пришлось еврея брать за границу на международную олимпиаду. А он победил и там!

Победителей международных олимпиад брали без экзаменов на мехмат и физфак МГУ, куда попасть еврею в наши времена было практически невозможно (проблемы сейчас России с наукой — оттуда). Саша закончил мехмат и аспирантуру, защитился, а потом получил приглашение в Йельский университет, где сейчас и профессорствует. Такие гениальные учёные в большинстве случаев оказывались в США (и Америка здорово воспользовалась бесценным подарком — умными еврейскими головами из СССР, как в своё время, когда Гитлер выгнал еврейских учёных из Европы, беженцы превратили ничем не выделяющуюся ковбойскую страну в мировую научную державу), Израиль же, в основном, удовлетворялся менее востребованными в научной среде учеными.

А с другой стороны, учителя. Талантливым преподавателям физики и математики из СССР податься было особенно некуда, и, оказавшись на Святой Земле и подтвердив свои дипломы, они возделывали почву и еврейские мозги в целинных пластах израильской системы образования, сначала под насмешками за свой иврит. Уровень преподавания естественных предметов в израильской школе был низок, и с прибытием учителей-репатриантов планка была поднята на небывалую ранее высоту, можно сказать, произошла революция в изучении физики и математики. Возник интерес к захудалым прежде предметам, и не только среди детей репатриантов, но и на общеизраильском уровне. И пошла селекция самых светлых голов, дававшая гениев по естественнонаучным предметам, израильских Александров Гончаровых, среди всех учеников: русских, марокканцев, румын, иракцев. А материал был благодатный...

Следом уже прямая дорога к способным и знающим студентам в университетах, после которых часть самых лучших выпускников, конечно, уезжала в заокеанские вузы, но и немало талантливых оставалось. Израиль, наконец, начал использовать обученные на хорошем уровне еврейские мозги как в науке, так и в технологии. 

И вот уже выстреливает израильский хайтек. По общему признанию, уровень израильских программистов ничем не уступает американским, и самые престижные фирмы открывают в Израиле филиалы. В результате Израиль оказался в топе технологических держав. 

А начало всему — приход в израильские школы учителей, которые блистали в физмат классах СССР...

И ещё один аспект. Мне кажется, ко всему прочему, учителя физики и математики в 90-х одними из первых проложили дорогу к признанию широкой израильской публикой репатриантов своими. Наконец-то с них можно было что-то полезное взять, кроме платы за аренду квартиры — они учили еврейские чада и давали классную перспективу. И отношение менялось: если раньше, в лучшем случае, репатриант удостаивался покровительственного похлопывания по плечу, а в худшем — проскакивала открытая враждебность, то теперь наблюдалось даже заискивание перед светочами образования — репатрианты становились очень полезными. 

И спасибо за это скромным учителям...