Году где-то в 1993-м, когда наши детки стали подрастать, наши «советские» родители стали их развивать...

Меня в Кирьят-Шмоне многие знали, и вот стали приставать:

– Ора, смотри, почти все дети уже давно ходят в какие-то кружки, а Давид — нет. Вот Дани ходит в секцию карате, а Лизу возят на каток в Метулу, а Гриша — на музыку. Ты должна тоже Давида развивать и записать его на какой-то кружок.

Я вернулась домой и сразу стала разговаривать с Давидом, которому уже было лет шесть.

— Додик (так мы его звали в детстве), смотри: все детки развиваются, в кружки или секции ходят, а ты еще никуда... Ты что-то хочешь учить? Развиваться? Спорт, может? Секцию какую-нибудь?

Давид сразу:

— Спорт я не хочу.

Я решила всё же ребенка достать своими вопросами:

— А что ты хочешь, что тебе нравится?

И тут сын сказал:

— Нас от садика на экскурсию в матнас водили, а там есть хуг керамики. Вот я хочу записаться на керамику.

Ну, мы пошли, записались. Каждый месяц платили шекелей 70–80, что по нашим доходам были не такие уж малые деньги. Давид ходил на кружок сам, благо матнас был практически под домом. Я, как порядочная мама-полания, всегда спрашивала сына:

— Ну как? Тебе нравится? Ты учишься лепке? Как мадриха? Хамуда?

Давид всегда говорил, что всё нравится, что он учится лепить, что всё хорошо.

Прошел год, нас пригласили на маленький текес по поводу окончания года и выставку поделок ребят. Мы с мужем пошли.

В коридоре матнаса поставили столы, на столах были поделки детей, которые ходили на кружок, с табличками имен. Детей было немало. Мы с мужем шли, смотрели, читали таблички: Рони, Эла, Шон. Смотрели на поделки... Нашей таблички еще не было. Я спрашиваю у Давида:

— А где твои поделки?

Давид:

— Там, дальше...

И вот в самом конце мы видим табличку с именем Давид и небольшую горку, похожую на маленький вулкан с дыркой наверху. И всё.

Я:

— Давид? Это твоё?

Он:

— Да, моё.

Я:

— И это всё?

Он:

— Да, всё.

Я:

— И больше ничего нет? Ты что, это весь год лепил?

Давид:

— Нет, ничего нет. Я это весь год лепил.

Я:

— Я, конечно, в высоком искусстве мало что понимаю, но ты можешь мне объяснить — что это такое?

Давид:

— Мама, разве ты не видишь? Это норка крота. Байт шель хафарферет.

И тогда я сказала:

— Да, теперь я это вижу...