Перед отъездом в Израиль нам оставалось только продать кооперативную квартиру, чтобы уехать не с пустыми руками. Разрешение на продажу давал председатель кооператива.

Эту квартиру когда-то получила Маринина мама: вступила в ЖСК, внесла пай, потом годами выплачивала. Мамы не стало, когда Марине было двадцать четыре. Квартира осталась ей — вместе с мебелью, запахами и привычкой жить в этих стенах.

Председатель был с липким взглядом и деловой хваткой. Он не отказывал. Он тянул. Намекал. Делал паузы. Смотрел на бумаги так, будто лично строил этот дом и теперь решал, имеем ли мы право из него уехать. Разрешение он дал с трудом и не бесплатно. После денег даже подобрел и сказал: 

— Ну что ж, езжайте. И неожиданно добавил: — С богом. Так обычно либо благословляют, либо выгоняют.

Покупателя нашли через знакомого. Его звали Сергей. Крепкий, молчаливый, без интереса к нашей биографии. Нас это тогда даже успокоило. За несколько дней до сделки пришли упаковщики. Работали быстро. Книги стягивали в пачки. Посуду заворачивали в бумагу и засыпали пенопластовой крошкой. Вещи складывали в коробки. Потом их увезут. Соберут в ящик и отправят в Израиль.

Вечером пришли родственники Марины и забрали то, что в Израиль не поедет. Холодильник, стиральную машину, мебель. Разобрали быстро. Мы были лишними. До отъезда перебрались к моим родителям. В квартиру вернулись только вечером, в день передачи ключей. Открыли дверь своим ключом, вошли и сразу услышали эхо. В пустой квартире сначала слышно не тишину, а эхо.

Даже паркет выглядел иначе: выцветший, в следах от мебели. На кухонном подоконнике остались круги от цветочных горшков. В спальне на полу лежала чёрная пуговица. У Марины — связка из трёх ключей: верхний, нижний и почтовый. Пластмассовая рыбка-брелок. У меня — папка с бумагами. Договор, расписки, квитанции. Разрешение.

На кухонной полке стояла солонка — металлический ослик. Марина много раз хотела её выбросить. Не выбросила. Ослик остался. Пережил мебель, наш отъезд и советскую власть.

Мы ждали Сергея к шести. Без пяти шесть позвонили в дверь. На пороге стоял человек с рулеткой и папкой. — От кооператива. Меняем двери. Металлические. Надёжно. Недорого. Я сказал, что поздно. Он заглянул через плечо в пустую прихожую, посмотрел на старую дверь и ответил: 

— Тем более. Лучше перед ремонтом, — он уже доставал рулетку. 

Померил, оставил рекламку и ушёл. На бумажке была нарисована дверь, похожая на сейф.

Сергей пришёл ровно в шесть. Быстро осмотрел квартиру, спросил про замок. Я сказал, что зимой заедает. Он прошёл в туалет и нажал на рычаг. Звук воды заполнил пустую квартиру. Сергей дождался, пока бачок наполнится, кивнул, словно проверил главное. Бумаги он просмотрел бегло. Мы подписали расписку. Только после этого он достал конверт. Я пересчитал деньги.

Марина стояла у окна и молчала. Я взял у Марины ключи и протянул их Сергею. Он снял с них пластмассовую рыбку и отдал Марине, а ключи убрал в карман. 

— Дверь всё равно менять будем.

Мы вышли на площадку. Сергей закрыл дверь, сначала щёлкнул верхний замок, потом нижний. Мы спустились вниз. 

— Всё? — спросила Марина. 

— Всё. Я машинально полез в карман за ключами. 

Достал рекламку: «Металлические двери. Надёжно. Недорого».