Удивительное это явление — ностальгия. Мне довелось в Израиле встречать немало людей, тоскующих по своему прошлому. Слушая их рассказы о счастливой жизни «там» и видя, как груз воспоминаний давит на них в реальности, я начинал понимать, какой же я счастливый человек только за то, что это странное явление обошло меня стороной. Как-то одна дама моего возраста сказала мне: 

— Ты напоминаешь мне человека с замороженным сердцем. Неужели тебя не тянет в Ташкент? Прогуляться по улицам твоего детства и юности, пойти на базар? Неужели ты не соскучился по лицам наших узбеков, стоящих на рынке с пыльными руками, перебирающих нежно обмазанную землей картошку или морковь? Или просто прокатиться на трамвае или троллейбусе по нашим зеленым улицам? Ну, ты хоть помнишь наши знаменитые трамвайные маршруты № 7, 8, 9, 11?..

Да, дорогой мой читатель, меня никогда не тянуло назад. Но однажды одной очень странной женщине удалось чуть-чуть растопить мое сердце.

В городе, в котором я сейчас живу, есть улица с громким названием «Шауль а-Мелех» (что в переводе означает «улица царя Саула»). Когда я с семьей впервые, в 1990 году, очутился в этом городе, эта улица была самой крайней. За ней простирались бескрайние просторы нашего Негева. Если бы мне тогда сказали, что буквально через каких-то 8–10 лет эта улица будет поглощена городом, а за ней будет выстроен один из самых красивых жилых кварталов, я бы никогда не поверил в это чудо.

И вот как-то раз, выйдя из торгового центра («каньона») «Шауль а-Мелех», расположенного на этой улице, ко мне подошли двое пожилых людей — мужчина и женщина. — Извините, молодой человек! Ты говоришь по-русски? — спросил меня мужчина на иврите. — Да, говорю, — ответил я. — Эта женщина, которую я сейчас держу, хочет мне что-то сказать, объяснить, но я ничего не понимаю. Даже многие «русские», к которым мы подходили, ничего не понимают. Эта женщина ищет какой-то странный, несуществующий в нашем городе базар. И вообще, мне кажется, она ненормальная.

Я обратился к женщине на русском языке, спрашивая, что она ищет. Ответ этой дамы поверг меня в шок: — Молодой человек, я ищу Туркменский базар. Там, недалеко, расположен мой дом. Я сейчас пошла в ЦУМ, а выйдя из магазина, ничего понять не могу! Где я нахожусь?

Пристально всматриваясь в расширенные, как у кошки, зрачки женщины, я понял, что имею дело с больным человеком. Я не знал, что ей ответить: правду или погрузиться в мир её фантазий и сыграть роль жителя Ташкента? Через мгновение я решил выбрать второй вариант. Растянув улыбку до ушей, я произнес: — Бабуля, да вы что? Не видите, что ли? Вы же в Ташкенте!

Услышав мои слова, она вцепилась в мою правую руку и воскликнула: — Слава Б-гу! А мне все соседи по дому говорят, что я в другом городе живу. А вы узбек? — Конечно. Стопроцентный узбек! Садитесь в машину, я вас домой отвезу! Вы, наверное, живете на Педагогической? — Точно! А вы откуда знаете? — произнесла она с удивлением. — Так вы сами только что сказали, что ваш дом стоит рядом с Туркменским базаром.

Попрощавшись с мужчиной и усадив бабулю в свою «Субару», я даже не предполагал, что буду с ней делать дальше. Но я точно знал: оставлять её одну на улице нельзя. Сначала я хотел отвезти её в полицию. А потом подумал: «А вдруг они к ней отнесутся без должного понимания? Нет, лучше я сам попробую решить её проблему». На плече у женщины висела белая сумочка, и меня осенила мысль: «Может, у неё есть при себе какие-нибудь документы, а там и адрес узнать можно». — А как вас зовут? — спросил я. — Мария Александровна, — четко произнесла женщина. — А можно ваш паспорт посмотреть? — Конечно, сейчас, одну минуточку. — Она открыла сумочку и с важным, озабоченным видом начала в ней копаться. — Вы знаете, молодой человек, я дома забыла очки и не могу разобраться в своих вещах. Может быть, вы мне поможете найти в сумочке паспорт? — сказав это, она вложила сумку в мои руки.

Я заглянул внутрь сумочки и с ужасом обнаружил полную пустоту! В ней ничего не было! — Она ведь пустая! — с тревогой в голосе произнес я. — Ну что вы говорите? Вот моя губная помада. Вот моя любимая пудра «Лебяжий пух». Сейчас все пользуются компактными пудрами, а я люблю вот такую, рассыпчатую, в коробочке. Разве вы не видите? Вам надо к врачу-окулисту...

Мне пришлось пережить тяжелые минуты. Я понял, что женщина полностью лишена рассудка. Она вытаскивала из сумки «вещи», которые могла видеть только она. Но самое удивительное заключалось в том, что она также чувствовала физическое присутствие этих малозначительных предметов. Она как бы держала их пальцами. — Это вот мой пинцетик, им я выщипываю свои бровки, — произнеся это, она приблизила к моему лицу руку с пинцетиком-невидимкой. — А почему мы стоим, а не едем?

После некоторого оцепенения я подумал: «Боже, ужас какой!», а потом громко произнес: — Да, надо уже ехать! — а про себя опять задал вопрос: «А куда же нам ехать?»

Вдруг я вспомнил, что в конце этой улицы есть торговый пятачок, где расположено большое количество магазинчиков, торгующих овощами и фруктами. Называется это место «Мерказ Гилад». Тогда я подумал: скорее всего, это место ей и напоминает Туркменский базар. Как я в эти минуты понравился сам себе, вы себе представить не можете!

Машину я вел очень медленно, рассчитывая на то, что, а вдруг она увидит свой дом. Женщина смотрела в лобовое стекло и с восторгом начала говорить: — Посмотрите, какой наш Ташкент красивый! Какие красивые дома, деревья. А вот, посмотрите, мы проезжаем «Голубые купола»! Как я люблю это место...

Я посмотрел влево и, вправду, увидел купола... только темно-зеленого цвета с заостренными концами. Это заведение в нашем городе построили во второй половине 90-х годов — Культурный центр евреев — выходцев из Эфиопии. — А почему мы стоим? — вдруг спросила она. — Ну так ведь красный горит, вот мы и стоим. Поедем на зеленый сигнал светофора, — ответил я. — Какой красный? Мы стоим с вами прямо на перекрестке! — Ну правильно, сейчас загорится зеленый сигнал светофора, и мы поедем дальше. — Так мы стоим прямо на проезжей части проспекта Космонавтов! Вас сейчас оштрафуют! Смотрите, гаишник вам свистит и своей полосатой палкой уже машет! — Да не переживайте вы так! Это мой хороший товарищ и друг детства — Жумабой. Он меня не оштрафует... Просто он всегда меня так приветствует, — произнес я, а сам подумал: «Где она увидела гаишника и наш проспект Космонавтов, понять не могу».

Загорелся зеленый свет, и мы поехали дальше. Вдруг мне в голову пришла идея: а что, если ей «показать Ташкент»? — Мария Александровна, а давайте я вас по «Ташкенту» прокачу, — произнеся эти слова, я сразу свернул налево. Она мне потом была так благодарна.

Дорогие друзья, я уже не помню, сколько времени я её катал «по нашему городу». Она восстановила в моей памяти до мельчайших подробностей все достопримечательности Ташкента. У меня создалось впечатление, что я нахожусь в машине времени. Это была великолепная экскурсия с прекрасным гидом.

На обратном пути я задал ей вопрос: — Мария Александровна, а где ваши дети? Дети у вас есть? — Ах, дети? Дети, конечно, есть... — А где они живут? — опять спросил я. — А я вам могу доверять? — переспросила она. — Ну, если вы мне не доверяете, тогда... — Нет, нет, я вам скажу... Они уехали из страны. И вообще, я на них обижена. — А что так? — Они мне сказали, что едут в Крым, и меня хотят забрать... Но вы внимательно посмотрите на меня и скажите, только честно: я разве похожа на дурочку? У меня два высших образования. Я прошла всю войну до самого Берлина... правда, была контужена, но это ни о чем не говорит...

Посмотрев на неё с изумлением, я произнес: — Да вы что? Какая же вы дурочка? — Вы меня не перебивайте, товарищ узбек... Ну так вот, я ведь умная женщина, я сразу догадалась, куда они едут. — И куда же? — В Израиль! Будь он не ладен, — с горчинкой в голосе произнесла она. — Ну зачем же вы так? А вы были там хоть раз? Говорят, очень красивая страна, — произнес я. — Мой хороший друг, она снится мне каждый день по ночам. Эта страна... верблюды и ослы... арабы и бедуины... и ни одного еврея... и в зоопарк не надо ходить. Ну, что вы на меня так уставились? Как будто не видели, как женщина плачет. Каждый день мне этот сон снится... Как представлю, что мои дети там, а я здесь одна — аж сердце разрывается. — Вы только что сами сказали, что они и вас забрать хотели... А как же так получилось, что вы «здесь», а они — там? — Да вы что говорите? Как я могла оставить Ташкент?!... Я жизни своей не представляю без этого города. Здесь могила моей мамы, мужа... — Ну а как же вам удалось остаться в Ташкенте? — А я убежала! Прямо из зала ожидания аэропорта... — произнесла женщина. — А вы точно уверены в том, что вам удалось убежать? — Странный вопрос вы мне задаете, я ведь рядом с вами сейчас сижу, товарищ узбек. Ведь только что вы меня прокатили по Ташкенту, — с улыбкой на лице произнесла она. — А вы, товарищ узбек, невоспитанный джентльмен.

Такой резкий поворот в разговоре для меня был полной неожиданностью. — А с чего это вы взяли? — спросил я. — Сидите в присутствии почтенной дамы и даже не соизволили снять свои солнцезащитные очки. Я бы сказала, мягко говоря, это неприлично. Снимите, пожалуйста, свои очки... я хочу посмотреть в ваши глаза.

Замечание моей пассажирки меня очень удивило, но я повиновался. Припарковав машину к обочине и повернувшись к ней лицом, я снял очки... Пристально всмотревшись в мои глаза, она вдруг произнесла: — Милый мой, так вы еще и наркоман, оказывается? Почему у вас такие красные глаза?

После её вопроса мне уже казалось, что я еду не в «машине времени», а в трамвае № 5 прямо в психиатрическую больницу Ташкента! Наверное, ей было невдомек, что выдержать без слез её ностальгию по Ташкенту даже таким «крепким орешкам», как я, не под силу. Я представил, какой тяжелый путь абсорбции пришлось преодолеть семье, где жила моя пассажирка... Слезы пробивали давно засоренные слезные каналы, я не мог просто от них отмахнуться... Но, придя через какое-то время в себя и почесав нервозно щеку, я произнес, слегка картавя: — Говорите, глаза красные? Это я... с насваем переборщил, он у меня под языком. — А-а-а! Это такие маленькие зеленые какашечки, похожие на маш? Как мило! Вы настоящий узбек. А почему мы стоим? Ну, поехали дальше...

Дорогие друзья, я ехал и старался больше не задавать ей никаких вопросов. Но через какое-то время, нарушив тишину, она произнесла: «Посмотрите, какие красивые, высокие пальмы!» Я только одобрительно кивнул в её сторону и понял, что она в данный момент видит реальную картину города.

Подъезжая к нашему «Туркменскому базару» — «Мерказ Гилад», — я надеялся только на чудо... а в первую очередь на то, что кто-то из жителей дома, в котором живет моя странная незнакомка, обязан быть в эти минуты на этом людном пятачке. И мои ожидания оправдались. Как только мы вышли из машины, женщина вцепилась мне в руки и шепотом говорит: — Вон ту, полную женщину видите? Ну, та, которая набирает в синий пакет помидоры... Она сумасшедшая! Это моя соседка. Всё время мне доказывает, что я живу в Израиле. Вы только с ней не спорьте. Она любого может свести с ума. — Что вы говорите? Вот она-то мне и нужна! Идемте, я с ней хочу поговорить. — Я не пойду! И вам не советую... — Мы должны к ней подойти и доказать ей, что мы живем в Ташкенте, — утвердительно произнес я. — Ну, раз так, тогда я согласна.

Подойдя к этой женщине близко, она сразу вскрикнула, увидев нас: — Мария Александровна, это вы?! Куда же вы пропали? Небось опять в свой «Чуркменистан» ехали, ну, как его там... в Душанбе? Как вам не стыдно, а? Дочка вас аж со вчерашнего вечера ищет! И в полиции была, и в больницу съездила! А где же ваш медальончик, который я вам повесила на шею? Там ведь ваш адрес и телефон был написан!

Услышав всю эту тираду, я произнес: — Во-первых, не «Чуркменистан», а Узбекистан. Во-вторых, не Душанбе, а Ташкент... — А вы кто такой, молодой человек? Мария Александровна, это кто? Вторая пара ваших сапог? Тоже по Ташкенту вместе гуляли?

Конечно, я мог ей много чего сказать, но не было желания, да и время меня уже поджимало. Я только рассказал, где и при каких обстоятельствах её обнаружил, и спросил, знает ли она, где она живет.

После утвердительного ответа я повернулся к Марии Александровне. Она стояла с закрытыми глазами... и, конечно, слышала весь наш разговор. Через несколько секунд она открыла глаза и тихо спросила: — Где я нахожусь? — В Израиле, в городе Беэр-Шеве... Мария Александровна, я вам хочу сказать: в Ташкенте пальмы не растут... — произнеся последние слова, я понял, что к ней вернулось сознание и передо мной уже стоял совсем другой человек.

Глубокий психологический очерк о феномене «замещенной реальности» у пожилых репатриантов.