Тридцать пять лет назад, тридцать четыре «даты» назад. Нет еще никаких годовщин — есть число, месяц и год: четвертое января 1991 года; есть аэропорт, есть теплый тихий дождик, есть блестящие пальмы, по-собачьи отряхивающие мокрые гривы и рассыпающие капли. Есть мягкий ночной воздух со свежими «нотками» близкого моря.

Еще ездят по улицам городов веселые машины с мороженым, заезжают во дворы и манят детей хриплой «Санта-Лючией». Еще не закрылись те старые кинотеатры, о которых мы читали еще «там», в учебниках иврита: «Еш серет тов бе-кольноа „Армон“». — «Есть хороший фильм в кинотеатре „Армон“». Еще жива моя бабушка — она приехала за три месяца до нас с моей тетей и ее семьей. И все остальные — те, с кем я прибыла, кто прибыл одновременно с нами и кто нас ждал тут с семидесятых годов — все они еще живы: папин брат — ватик, его жена — теплая, родственная и суетливая тетя Нина, которая восприняла нас как свой личный «проект». Еще целы и нетронуты иллюзии. Еще не раскрыты коробки с противогазами, которыми нас успели снабдить. Мой возраст еще начинается с цифры два — «так природа захотела», чтоб возраст зрелости у меня совпал с началом моей израильской жизни. Почти совпал.

Еще беззаботная, бездетная, оживленная, спонтанно и неудержимо дружелюбная, языкатая, скорая на дружбу и на ответную неприязненную реакцию («попробуй кто меня толкнуть») — это я, что ли?

Мои друзья или обустраиваются сейчас, так же, как я, или собирают багаж. Еще никто не уехал ни в Америку, ни в Германию. А те другие друзья, которые, подобно мне, никогда и никуда не уедут, еще мне не знакомы. Они уже тут, но мы еще не столкнулись нос к носу.

Водитель такси одобрительно слушает мой иврит. Я горда, как подросток усиками. Этот приезд — брак по любви. Той страны, в которую я ехала, которую я надумала, не существует — такая не может существовать ни на одной планете. Я ее домыслила, дополнила собой. «Их сон невинный в предрассветный час из грез слагает образ кавалера».

И вот мы вместе 35 лет. Тут у меня появилась своя семья, дети не только родились, но уже и выросли. Предыдущее поколение — мои спутники в эту страну, свидетели и соучастники нашего прихода сюда — умерли. Тут могилы моих родителей, бабушки, дядьев и теток. Скучаю по всем.

Я — пожилая еврейка и помню себя молодой тропиканкой только благодаря моей редкой памяти. :) Да, иллюзии и восторженность пооблезли очень давно. Осталась радость, что мы с этой страной вместе. Неважно, какую и за что я тебе, страна, выставляю оценку. Важно другое — я окончательно поняла, что постоянно тревожусь за тебя: так боятся только за самых близких. Просто потому, что я... как неловко восклицать патетические восклицания, но... так уж вышло... ну да, я типа без тебя не могу.

Крутится, вертится шар голубой.

Есть на нём пунктик, подписано - "твой".

Всё там по списку: край, улица, дом,

Барышня, юноша, фоток альбом.

Мир - безразмерен, а точка - мала.

Там календарик у края стола:

Выцветший лист, подзабытая дата...

Это же я прилетела когда-то!

Ту я спустилась, свила себе дом,

Стол, табуретку и фотоальбом.

Грела птенцов и учила полёту...

Страшно бывает уснуть отчего-то -

Крутится, вертится... Тени... И пятна...

Точка пропала! Вернулась обратно!

Сонно, рябит от вращенья, а надо

Взглядом держать, не спускать с неё взгляда -

С маленькой точки, судьбы, недомерка -

С той, где за мною захлопнулась дверка.

-------------------------