Каждый родитель мечтает о лучшем будущем для своих детей. Мы не были исключением — ведь каждый родитель хочет, чтобы дети были счастливы и благополучны.

Вот только чем мы могли обеспечить им светлое будущее при наших весьма скромных возможностях?

Ответ, как нам тогда казалось, был очевиден — образованием.

Хорошее образование — это и ключ к успеху, и пропуск в приличное общество, и гарантия интересной, а главное — хорошо оплачиваемой работы. А начинать, по нашему убеждению, надо как можно раньше. Желательно вчера.

В первые годы жизни, ещё «там», наши малыши в сад не ходили — обстоятельства сложились так, что я, как говорится, «засиделась» в декрете почти на пять лет. Муж работал допоздна, и функция «педагога раннего развития» досталась мне.

Мы начитались умных книжек про развитие интеллекта, купили кубики с буквами, какие-то обучающие игры, конструкторы, книжки — всё, что только можно было достать в эпоху тотального дефицита.

И дело пошло. Первое слово, которое произнёс наш старший сын, было вовсе не «мама» и не «папа», а гордая буква «А». Малютка показывал пальчиком на коробку с кубиками и восторженно повторял:

— А! А!

К двум годам он знал почти все буквы, а в три уже читал.

В четыре, увидев англо-русский словарь, изумился:

— А это что за странные буквы?

Пришлось делать карточки с английским алфавитом, где на обороте русскими буквами было написано, как их «правильно» называть.

Вскоре добавился иврит. Мы как раз собирались в Израиль, и у нас дома водились материалы из Сохнута - Еврейского агентства. На одном из листков был ивритский алфавит с русской транскрипцией. Через полчаса сын знал все буквы. А у меня, признаюсь, на это ушла неделя.

Младший, как водится, старательно копировал старшего брата и не отставал: в три года уже писал короткие фразы печатными буквами.

А потом — Израиль.

В Израиле эта традиция продолжилась, да ещё с новой силой! А как же иначе, для чего же мы ехали в Израиль, как не для счастья своих детей?

Первое время вся образовательная нагрузка снова легла на меня. Я читала детям книжки, играла в развивающие игры, даже сделала собственными руками знаменитый «Уникуб» по инструкции из книжки супругов Никитиных — фанатов раннего развития в СССР. Занимались, конечно, на русском языке — другого-то у нас ещё не было.

Что происходит в израильском садике, я тогда ещё слабо понимала, и надеяться на систему образования было страшновато. Дети ведь иврит только осваивали. А ждать, пока выучат, мне казалось расточительством: в их возрасте месяц — целая эпоха!

Потом мы обжились, купили квартиру, нашли работу — и свободного времени, чтобы посвящать его детям, стало значительно меньше. Зато появилась возможность платить за кружки. Теперь, думали мы, дело пойдёт: нашими чадами займутся профессионалы.

К тому времени дети уже учились в школе.

Район, куда мы въехали, был новый — свежий, пахнущий цитрусовыми садами.

Примерно шестьдесят процентов населения составляли новые репатрианты из нашей «доисторической» родины. Среди них оказалась целая армия бывших работников образования всех мастей — воспитателей, учителей начальных классов, предметников, учителей музыки и даже преподавателей вузов.

Педагоги, оторванные от профессии и истосковавшиеся по работе с детьми, развернули бурную деятельность. Благо, поле для неё было обширным - в местной школе до двух третей учеников были русскоязычными.

Обе стороны — учителя и ученики — быстро нашли друг друга.

Столбы и заборы запестрели объявлениями:

«Кружок английского языка», «Рисование и аппликация», «Физика для малышей», «Шахматы с удовольствием».

Цены — почти символические.

Началась настоящая образовательная лихорадка.

Ассоциация учителей-репатриантов открыла вечернюю школу с занятиями по языкам, математике, физике, химии, даже по компьютерам — и всё на русском. Летом появились лагеря для русскоязычных детей с «образовательной программой».

У нас загорелись глаза. Доступность всякого рода учебных мероприятий для детей по доступным ценам кружила голову.

Просто педагогическое Эльдорадо!

Постепенно подключились и школьные кружки, и спортивные секции в местном фитнес-центре. А потом, когда дети прошли тесты на одарённость, — программы для одарённых детей в детском научном центре.

Наши дети в основном охотно шли на все эти занятия. Да и учителя, что скрывать, любили с ними работать. Любознательные, смышлёные от природы и привыкшие учиться с раннего детства, они были желанным «материалом» для педагогов. На них шла настоящая охота — их все хотели учить.

Однажды нас с детьми остановили прямо на улице:

— Хотите записаться в танцевальную студию? У нас катастрофически не хватает мальчиков!

Но дети отказались решительно. Танцы, по их мнению, были занятием «девчоночьим» и совершенно недостойным настоящих мужчин.

Чтобы подогреть интерес к занятиям, некоторые учителя, быстро усвоившие, что прежние методы в Израиле не работают, проявляли чудеса изобретательности. Например, преподаватель шахмат играл с мальчишками в футбол в перерывах между партиями.

Так у наших сыновей появилось расписание, достойное министерства образования: по два-три кружка в день, и всё расписано по часам. Туда входили кружки всех направлений — спортивные, научно-технические, языковые, творческие, музыкальные. Всех и не упомнить… Таблица с расписанием висела на холодильнике. Бабушке оставалось лишь напоминать, кто куда и во сколько.

Дети ходили на занятия самостоятельно, поскольку мы работали - пешком, на велосипеде или на автобусе. На счастье, почти все кружки и учителя были неподалёку. Иногда возвращались с папой, который их забирал по дороге с работы.

Порой случались недоразумения. Как-то раз они не дошли до учительницы английского. Пошли вдвоём, а по дороге у них вышел спор – по какой дороге лучше идти, и в результате повернули не туда и заблудились. Учительница, не дождавшись, позвонила мне узнать, что случилось. Мобильных телефонов у нас тогда не было. Пришлось бежать, отыскивать, вылавливать и доставлять по адресу.

Позже, когда подключились программы для одарённых детей в детском центре, они стали ездить туда на подвозке.

Однажды младший сын пришёл из школы и спросил:

— Мама, мы что, богатые?

— С чего ты взял? — удивилась я.

— Да в моём классе только у меня кружки каждый день!

Что ж, приоритеты у нас были понятны: одежду — на распродажах, мебель — со скидкой, но на миллион кружков денег не жалели. На них уходила добрая часть бюджета, но это ведь во имя будущего!

В Израиле это называлось «а-хинух а-совети» - «советское воспитание».

Выбор кружков, в основном, был добровольным, но существовало одно правило: если уж записался — ходи до конца года. Не прогуливай и не бросай. Были кружки, куда дети ходили годами, а были и такие, где энтузиазма хватало ровно на один сезон.

С возрастом расписание редело — школа прибавляла нагрузку, и в конце концов остались только спортивные секции и отдельные предметные учителя «на подстраховку».

Дети ворчали, что им никто не нужен. Мы — не соглашались.

Этот импульс не исчерпал себя до сих пор — дети, уже взрослые, продолжают учиться, искать новое, открывать неизведанное. Это, конечно, похвально.

Но иногда, оглядываясь назад, я думаю: может быть, мы чуть перестарались — слишком усердно подталкивали их к учёбе. Перегнули палку, увлеклись. Возможно, при этом упустили что-то другое, не менее важное… Ведь жизнь не состоит только из бесконечной гонки за знаниями. В ней должно быть место и для простых человеческих радостей — для дома, семьи, друзей, для неспешных разговоров и тихих вечеров. Для того, что наполняет жизнь подлинным смыслом.

Но, честное слово, ведь мы искренне хотели как лучше.

А дальше — они сами разберутся, как жить.