В начале девяностых я, как и многие в те годы, проходил резервистскую службу в Газе.

На голове у меня была панама, название которой переводилось примерно как «Я у мамы дурачок».

При выходе «в люди» этот головной убор менялся на каску. У нас были джипы и М-16 — почти как в фильмах о войне во Вьетнаме.

Что из себя представляет Газа? Очень сложно описать. Раньше такое я видел только в индийском кино. Правда, вместо чувственных песен там в четыре утра начинал гундосить мулла. Дома в Газе натыканы один на другой, улицы имели форму очень сложной геометрической фигуры и зачастую были такими узкими, что, случайно въехав в тупик, выехать задним ходом было уже невозможно.

Иногда с крыш летели каменные блоки. Думаю, если бы они приземлились по назначению, то каска была бы вогнана в ботинки. Заходить в дома было небезопасно — мог прозвучать выстрел в упор или сработать какое-нибудь незатейливое устройство, изготовленное в местном кружке «Умелые руки».

Несмотря на сорокоградусную жару, на нас были надеты бронежилеты. Не знаю, могли ли они реально защитить, но эффект сауны давали хороший. В те годы в тех местах в армии широко использовалась директива, называемая «Сосед». Смысл заключался в следующем: прежде чем постучать в дверь квартиры, где нам явно не будут рады, мы заходили к соседу и вежливо просили его выполнить интернациональный долг — и первым войти в нужное нам помещение. Это и предотвращало нежелательные эксцессы.

Впоследствии наш гуманный БАГАЦ эту директиву отменил, и с обеих сторон дверей начали гибнуть люди. Часто на наших обрушивался автоматный огонь, а в ответ встречающую сторону забрасывали гранатами.

Вообще, родственные чувства в Газе были очень сильны. Зачастую умерших членов семьи закапывали прямо в квартире. Это было очень мило и трогательно. По окончании службы, как писали в школьных сочинениях, — усталый, но довольный, я возвращался домой.