На фото: моя фотография с детьми на выездную визу.

[Кое-кто] почему-то считал, что к алие 90-х местные относились плохо, обидно, унизительно. Я думаю, и сегодня, и тогда относились по-разному. Ведь люди разные. А чтобы это проиллюстрировать, публикую свой пост, написанный к моему 30-летию жизни в стране. (В этом году будет 35).

Уже несколько дней у меня в голове крутится фраза из культового израильского фильма «Высотка Хальфон не отвечает» (גבעת חלфон אינה עונה): «Тридцать лет, попробуй вспомни» (שלושים שנה, לך תזכор).

30 лет в Израиле. Но как раз первые дни помнятся очень четко. Мы прилетели в страну 25 октября, ранним утром. Наша семья: сыну 10 лет, доче полтора годика, я с тогдашним мужем и мои родители. В аэропорту сумасшедший дом — четыре самолета с олимами приземлились почти одновременно: два из Будапешта, один из Бухареста и наш, из Варшавы. Долгие часы ожидания оформления, длинная очередь. Беру дочу на руки и иду «качать права». Неожиданно это срабатывает. Первый урок: не сиди и не жди. С неба ничего не свалится. Действуй. Сколько их потом было, этих уроков жизни в новой стране?!

Родственники мужа сняли нам квартиру в Холоне. 580$ в месяц. Сумасшедшие деньги! (Нам при выезде из Союза можно было поменять на семью всего 712$). Страх. Как справимся?

Квартира частично меблирована: есть кровати, стол и стулья. Нет холодильника и стиралки. Назавтра отправляемся по магазинам, чтобы понять, что сколько стоит. В ход идет английский. Вечером рассказываю родственникам по телефону о ценах, моделях, условиях оплаты. Хотела посоветоваться, но в ответ слышу: «Вы все это сами поняли? Ну, вы, ребята, не пропадете!» И родственники растворяются в далеком далеке. Что ж, они ведь сами только два с половиной года в стране, недавно вышли из центра абсорбции. Дальше приходится справляться самим...

Прошло дней пять. Соседка встречает нас у подъезда. Спрашивает, как мы себя чувствуем? Как передать ей это ощущение одиночества и непонятности происходящего? Я нахожу в русско-английском словаре слово «чужие».

– Мы чувствуем себя чужими, никому не нужными», — говорю ей.

Через день получаем от нее приглашение прийти в гости на исходе субботы. Потом в нашей жизни было еще много разных людей, поддерживающих, приходящих на помощь.

Но она, Йеудит Итон, была первой... А еще была другая соседка, директор школы, Тамар Вэнак. И ей я безмерно благодарна за то, что мой сын учился в школе, где ему было комфортно.

Израиль постепенно переставал быть безликим, обрастал именами, расцветал улыбками.

Вот так это начиналось. Как, когда я поняла, что страна стала своей, родной, сумасшедше любимой? Как появилось доверие к ее людям? Когда иврит из странного и непонятного стал естественным языком общения? Языком профессии и языком любви, языком семьи.

Я не знаю. Знаю одно: это моя страна. Люблю ее людей: шумных, иногда бестолковых, сердечных, далеко не совершенных, креативных, талантливых, готовых прийти на помощь.

Наше последнее путешествие в феврале по островам Индийского океана было совершенно прекрасным. Потрясающие виды, экзотика, вкусные блюда. Возвращаться не хотелось. Но вот мы в аэропорту Йоханнесбурга. Очередь израильтян на регистрацию. И вдруг чувствую какую-то удивительную радость и спокойствие: я дома, я среди своих.

Думаю, это безмерно важно — чувствовать себя дома, среди своих.