Натали Шлагин

Из воспоминаний о нашей алие

Итак, всё, что можно было продать, мы продали. Со всеми, с кем можно было попрощаться, попрощались. Прощальные встречи, объятия, слёзы — всё осталось позади.

Мы сидели на чемоданах.

Впрочем, никаких чемоданов у нас не было. Вместо них красовались четыре огромные клетчатые дерматиновые сумки, с которыми в те годы, казалось, отправлялась в Израиль половина Советского Союза.

Мы тоже не стали исключением. Более того, за этими замечательными сумками пришлось отстоять очередь!

Сумки обладали одним неоспоримым достоинством: в них можно было запихнуть невероятное количество вещей.

А вещей нам требовалось немало.

Денег особых не было, и рассчитывать, что сразу после приезда мы сможем купить всё необходимое, было бы верхом легкомыслия.

Поэтому мы везли три азербайджанских матраса — жёстких, неудобных, но вполне пригодных для сна. Три подушки, постельное бельё, полотенца, одежду и даже два масляных радиатора.

Отдельное место занимали фотографии.

Вот тут я до сих пор горжусь своей предусмотрительностью. Я забрала практически все старые семейные фотографии. Благодаря этому у меня сохранились даже снимки свадьбы моих бабушки и дедушки, поженившихся ещё до революции, и празднования пятидесятилетия их совместной жизни.

Книги мы отправили заранее, на чужой адрес.

И вот наконец наша компания из пяти человек, к которой присоединился ещё один родственник — внук моей тёти, отправилась в Москву.

Именно оттуда у нас были билеты на поезд до Бухареста.

Я специально рассчитала поездку так, чтобы провести в Москве несколько дней.

Во-первых, мне ужасно хотелось напоследок походить по театрам.

А во-вторых, предстояло совершить важнейшие приобретения, без которых, как нам тогда казалось, жизнь в Израиле просто не могла состояться.

Но путешествие началось с неожиданности.

Самолёт из Баку в Москву обычно летел около трёх часов. Наш же почему-то решил, что этого совершенно недостаточно.

Он приземлился в каком-то маленьком аэропорту, название которого я так и не запомнила. То ли город, то ли большая деревня.

Мы просидели там около пяти часов.

Почему? Не знаю до сих пор.

Так началось наше великое переселение.

Москва. Последние покупки

В Москве мы с Гришей и Антоном поселились у Вовы Мюллера, знакомого моей подруги Наташи Зудовой.

У Вовы была однокомнатная квартира. Он великодушно предоставил её нам, объяснив, что целыми днями работает, а приходить будет только ночью, чтобы поспать на кухне.

Так мы и жили несколько дней в самой тёплой и дружеской обстановке.

Утром отправлялись по делам.

А дел было множество!

Знакомые и совершенно незнакомые люди наперебой давали советы.

Один уверял, что необходимо срочно оформить какие-то документы, позволяющие приобрести в Израиле электротовары со скидкой.

Мы бежали оформлять.

Другой сообщал о каких-то льготах на оплату квартиры.

Мы снова бежали, стояли в очередях, что-то заполняли, куда-то обращались.

Что из этого было правдой, а что фантазиями или откровенным мошенничеством, мы совершенно не понимали.

Зато действовали с необыкновенной энергией!

Особенно важной задачей было приобретение одежды.

Мы ходили по московским рынкам, где продавались турецкие вещи, и каждая покупка становилась маленьким семейным праздником.

Антону покупали спортивные костюмы с гордыми надписями Adidas или Nike. Были ли они настоящими, нас совершенно не интересовало.

Главное — какие красивые!

Грише тоже что-то покупали.

И себе я, конечно, не отказывала в удовольствии приобрести что-нибудь необходимое для будущей жизни.

Особенно запомнился один случай.

Мы шли по улице Горького, и вдруг я увидела очередь.

Очередь в Советском Союзе была явлением, мимо которого пройти спокойно было трудно.

Оказалось, продавали дипломаты.

Не настоящих дипломатов, разумеется, а такие жёсткие портфели, с которыми ходили солидные служащие.

Я немедленно решила, что Грише такой дипломат совершенно необходим!

Отстояла около часа и вышла с покупкой, сияя от гордости.

Теперь мой муж был полностью подготовлен к профессиональной деятельности в Израиле.

Правда, в первые месяцы ему пришлось работать на электростанции, а затем собирать апельсины.

Согласитесь, для сбора апельсинов дипломат — вещь совершенно незаменимая!

Позже Гриша устроился работать в археологии. Работа была физической, но сама археология его всегда интересовала. Он проработал там до пенсии.

А дипломат, насколько помню, служил нам главным образом хранилищем документов.

Но какое это имело значение!

Главное, я его купила.

Пальто для израильской зимы

Ещё до отъезда из Баку я побывала в Орджоникидзе, где тогда жила моя сестра.

Мы пошли на толкучку.

И вдруг я увидела его!

Великолепное длинное пальто, почти до пят, приталенное, с капюшоном.

Я влюбилась в него с первого взгляда.

Разумеется, купила.

Вернувшись в Баку, я с гордостью демонстрировала своё приобретение.

Директор моей школы Наташа Фролова посмотрела на пальто и сказала:

— Слушай, ты же едешь в Израиль! Там жарко! Продай мне это пальто. Я тебе втрое больше заплачу!

Но я была непреклонна.

— Нет!

Как же я могла отправиться в новую жизнь без такого роскошного пальто?

Уже в Израиле я долго и бережно перекладывала его с места на место.

Потом ещё перекладывала.

И ещё.

А потом выбросила.

Та же судьба постигла большую часть наших тщательно подобранных нарядов.

Антон категорически отказался носить свои замечательные спортивные костюмчики.

Гриша вообще никогда не стремился к моде: чем проще и удобнее, тем лучше.

Да и мне мои приобретения оказались совершенно ни к чему.

Но тогда мы этого ещё не знали.

Москва театральная

Однако Москва была для меня не только рынками и очередями.

Я мечтала о театрах!

И мы успели побывать во МХАТе, в «Современнике», в театре Марка Розовского, который я очень любила.

Билеты, конечно, достать было трудно.

Но меня этим испугать было невозможно!

Я подходила к людям, спрашивала, не найдётся ли лишнего билетика, уговаривала, просила.

И, как ни странно, мне почти всегда везло.

Мы успели даже дважды торжественно пообедать в хорошем ресторане на Калининском проспекте.

Туда тоже пришлось постоять в очереди.

Зато я заказала своих любимых цыплят табака!

И была необыкновенно довольна тем, что у нас ещё остались деньги на такие удовольствия.

Впрочем, последнее посещение ресторана закончилось не столь благополучно.

К нам приехала из Владимира внучка моей тёти. Её мать, моя двоюродная сестра, умерла от рака всего в тридцать девять лет.

Мы решили вместе поужинать.

И бедная девушка страшно отравилась.

Всю ночь перед отъездом она мучилась, а мы не спали, переживали и думали: неужели именно так начинается наша новая жизнь?

К счастью, к утру всё обошлось.

Поезд в неизвестность

Наконец настал день отъезда.

На вокзале нас провожали московские друзья, Гришина дочь с мужем, которые тоже собирались вскоре уезжать в Израиль.

Нам повезло: я сумела достать билеты в спальный вагон.

У нас было два купе. Антон, кажется, спал на третьей полке, а тётя с дядей разместились отдельно.

У тёти была особая забота.

Перед отъездом она продала свою большую квартиру в центре Баку.

Когда-то это была коммунальная квартира. Тётя, будучи архитектором, сумела даже надстроить второй этаж, а позднее к её жилью добавились освободившиеся комнаты.

В результате квартира стала большой и прекрасной.

Вырученные за неё деньги тётя хотела передать своим внукам.

Она везла их с собой, страшно боясь потерять.

Деньги спрятали так, чтобы никто их не заметил, и всю дорогу за них переживали.

К счастью, никто ничего не обнаружил.

На станции Чоп Гриша с родственницей побежали на почту и отправили деньги внукам.

Казалось, теперь можно вздохнуть спокойно.

Но всего через месяц из-за обесценивания денег эта сумма превратилась практически в жалкие копейки.

А ведь тётя надеялась, что продажа квартиры поможет обеспечить будущее её внуков.

Вот так иногда распоряжалась человеческими судьбами история.

Мы же продолжали путь.

У нас оставались советские рубли, которые совершенно незачем было везти в Израиль.

Я предложила:

— Пойдёмте в вагон-ресторан!

Но ресторан оказался весьма своеобразным.

Из еды там практически ничего не было, кроме каких-то замороженных ягод.

И мы с удовольствием покупали эти ягоды снова и снова.

Хорошо ещё, что кое-какие продукты взяли с собой, а на остановках удавалось что-нибудь докупить.

Румынская граница

К пересечению границы мы готовились заранее.

Нас предупредили, что румынским пограничникам желательно что-нибудь подарить.

Поэтому из Баку мы предусмотрительно везли водку.

Но действительность превзошла все ожидания.

Перед проверкой я переодевалась и оставила на столике чулки, которые уже носила, и какие-то мелочи.

Вошли пограничники.

Осмотрели вещи.

И забрали всё, что лежало на столе!

Включая мои ношеные чулки!

Мы были настолько поражены, что даже не возмутились.

Мы хохотали.

Неужели люди настолько бедны, что им нужны даже чужие ношеные чулки?

Оказалось, что бывает и такое.

Макаронный рай

29 декабря мы прибыли в Румынию.

Нас встретил автобус и отвёз в гостиницу.

По первоначальному плану уже 30 декабря мы должны были вылететь в Израиль и встретить Новый год вместе с моей сестрой, которая приехала туда раньше нас.

Но пока нас ожидала гостиница.

Я никогда не забуду этот холод!

Нас разместили по нескольку семей в комнатах с простыми койками.

Среди наших соседей был мужчина с двумя мальчиками.

В комнатах стоял такой собачий холод, что мы ложились спать не раздеваясь, укрывались одеялами и всё равно дрожали.

Согреться было невозможно.

Кормили нас тоже весьма своеобразно.

На первое — макароны.

На второе — макароны.

Возможно, на третье тоже предложили бы макароны, если бы существовало такое блюдо.

Кто был виноват — румынская сторона или израильская, — я так и не выяснила.

Да нам уже было не до этого.

Ведь вечером мы должны были улететь!

Мы с волнением приехали в аэропорт.

И тут объявили:

— Нелётная погода.

Нас погрузили обратно в автобус.

И вернули в нашу ледяную гостиницу.

Снова холод.

Снова макароны.

Снова ожидание.

Так мы и встретили Новый год — между надеждой на вылет и очередной тарелкой макарон.

Только вечером 1 января мы наконец поднялись в воздух.

А 2 января 1991 года прибыли в Израиль.

Мы собирались приехать ещё в 1990-м, но судьба распорядилась иначе.

Первые израильские богатства

Полёт в Израиль оказался настоящим праздником.

Особенно для детей.

Представьте себе: в самолёте можно было брать кока-колу совершенно бесплатно!

И сколько угодно!

Антон, как и другие дети, набил карманы маленькими баночками.

По-моему, он рассчитывал, что этих запасов хватит если не на всю дальнейшую жизнь, то хотя бы на её значительную часть.

Но главное чудо ожидало меня.

Когда мы стали доставать вещи с самолётных полок, на меня вдруг посыпался настоящий серебряный дождь!

Пять монет по пять шекелей!

Целых двадцать пять шекелей!

Я была в восторге.

Ещё не ступив на израильскую землю, я уже стала обладательницей неожиданного богатства!

Мне казалось, что жизнь начинает складываться самым благоприятным образом.

В аэропорту нас несколько часов оформляли, выдавали какие-то подъёмные деньги, спрашивали, куда мы хотим ехать.

Мы, конечно, назвали Ашкелон.

Там уже жила моя сестра.

Нам вызвали такси.

И мы отправились навстречу новой жизни.

Половинка апельсина

По дороге водитель неожиданно достал апельсин.

Почистил его.

Разделил и протянул нам по половинке.

Я была потрясена.

Что же это за страна такая, где совершенно незнакомый человек может просто так угостить тебя апельсином?

Мы решили отблагодарить его по-царски.

И торжественно вручили бутылку азербайджанской водки!

Водка, надо сказать, была далеко не самой лучшей в Советском Союзе.

Но нам казалось, что мы преподнесли водителю необыкновенно ценный подарок.

Уже позже мы узнали, что такая бутылка стоила в Израиле четыре или четыре с половиной шекеля.

Наше представление о собственной щедрости несколько поколебалось.

Но тогда мы были совершенно счастливы.

И всё-таки чего-то не хватало…

Вот так мы и приехали в Израиль.

С четырьмя огромными клетчатыми сумками, тремя жёсткими матрасами, двумя масляными радиаторами, ненужными пальто, спортивными костюмами и дипломатом для Гриши.

С несколькими баночками кока-колы и двадцатью пятью шекелями, неожиданно свалившимися мне на голову.

Казалось бы, чего ещё желать?

Но одно обстоятельство серьёзно омрачало наши надежды на счастливую жизнь.

У нас не было кожаных курток!

На них просто не хватило денег.

Почему-то перед отъездом все вокруг были убеждены, что кожаная куртка — совершенно необходимый атрибут жизни в Израиле.

И мы свято в это верили.

Мы искренне переживали, что отсутствие кожаных курток непременно отразится на нашем благополучии.

Впоследствии выяснилось, что девять месяцев в году здесь вообще можно обходиться без куртки.

А если она и нужна, то совершенно необязательно кожаная.

И что самое удивительное — отсутствие кожаных курток никак не отразилось на нашей дальнейшей судьбе!

Вот так мы готовились к новой жизни.

Мы ещё не знали, где будем работать, на что будем жить, сумеем ли освоить язык, привыкнуть к незнакомой стране.

Позади оставались Баку, родные улицы, друзья, работа, всё, что составляло нашу прежнюю жизнь.

Впереди была полная неизвестность.

Но мы верили, что сумеем начать всё заново.

И, как выяснилось, для этого вовсе не обязательно было иметь кожаные куртки.

С любовью, Натали